шел в себе наглость возмутиться:
   - Будет за что, тогда и будем об этом базарить.
   - Тоже верно. - Согласился визитер. - Токмо тогда базар короткий будет. Раз - и на каракалыгу!.. А пока, приколи-ка за свои дела.
   - А фиг ли прикалывать? Покалякал с мужиками. Те мозги напрягли, вспомнили с кем эти двое кентовались. А толку? Что я пойду по отрядам с этими гутарить? В списке мужиков сорок.
   - Ну, на этот счет не гоняй. Кому погутарить найдется. Было бы с кем... А где списочек-то?
   Котел понял, что загнал сам себя в тупик. Заявив, что не будет разговаривать с людьми из списка он, тем самым признал, что список ему не нужен. Но, Исаков в этом был уверен, эта бумажка наверняка пригодилась бы куму.
   - У меня. - Чуть холоднее, чем следовало бы, ответил завхоз. - А Крапчатому передай, что как только его Пепел перепишет, пришлю с кем-нибудь.
   - А чего не сейчас? - с показной наивностью поинтересовался блатной.
   - Почерк у меня плохой. Не разберешь. А Пепел вон, стенгазеты рисует.
   - Ну, тогда, бывай! - Колесо встал. - И не кашляй, пока можешь!..
   Дверь за блатарем захлопнулась, а Исаков все пытался понять, сможет он выбраться из этой трясины, или нет.
  
  6.
  
  Кулин и дачница.
  
   Время до обеда пролетело быстро. Николай сделал несколько рейсов, колеся в окрестностях села, но мимо зоны сегодня его маршруты не пролегали. Лишь встретился в самом начале серый автозак, тот самый, или точно такой же, на котором Кулина доставили в монастырь.
   - Эх, этапнички... - вздохнул Куль, провожая взглядом удаляющийся фургон в зеркальце заднего вида.
   Эта встреча и определила ход мыслей бесконвойника на все время работы. Загружая свой ЗИЛок, ведя его по асфальтовым, бетонным и щебеночным дорогам, сваливая щебень, песок и картошку, Николай вспоминал свои первые дни в зоне. Все это настолько прочно врезалось в память, что Куль мог в любой