чай в уши долбиться! Почему не выпускают?
   - Я тут париться не намерен!
   А когда охранник индифферентно отнесся ко всем пожеланиям, один из зеков, как теперь понимал Николай, имевший за плечами больше одной ходки, крикнул:
   - Мужики! Качай колымагу!
   И Кулин увидел как это делается. Увидел, и сам принял участие, понимая, что от коллектива откалываться нельзя. Пусть даже за это последует наказание.
   Все зеки, несмотря на тесноту вскочили и стали синхронно раскачиваться. Те, что стояли у стенок, разом наваливались на них всем своим весом.
   - И раз! И раз! - задавал ритм шебутной зек.
   Автозак ощутимо стал качаться.
   - Эй! - солдат вскочил и направил на этапников дуло автомата. - Прекратить немедленно!
   Но зеки не подчинились. Фургон уже слышно хлопал колесами по плитам арки и солдата мотало из стороны в сторону. Кешеры перекатывались, задевая ноги, кто-то, не удержавшись, свалился и теперь верещал как резаный, и на это все накладывалось размеренное:
   - И раз!
   Бух!
   - И раз!
   Бух!
   Вдруг зажегся режущий глаза свет.
   - Прекратить, сволочи! Прекратить!
   Это, открыв дверь в предбанник к зекам и вывалив оттуда осоловевшего солдата, к решетке припал майор с гладким, почти детским лицом.
   - А ты кто такой?
   - Если это раскачивание сию секунду не прекратиться - весь этап пойдет в ШИЗО. - совершенно спокойно выдав это, майор спрыгнул на землю.
   - Больно мы тебя боимся! - рявкнул из глубины тел уже знакомый Николаю голос, но качка прекратилась. Автозак рухнул всеми колесами на землю, но Кулина все еще немного мутило и перед глазами покачивались люди в военной форме, стоящие под яркими прожекторами на фоне кирпичной стены.
   "Наверное именно к такой стенке ставят, расстреливая." - промелькнуло в голове у Николая. - "Такой же старой, рябой..."
   - Выходить по одному с вещами! - теперь