ь зеков бросилась к зарешеченным окнам. Но сквозь годами немытое стекло было мало чего видно. Да и выходили окна на какую-то глухую стену, а плац и основные здания монастыря остались где-то правее.
   Оставив свой мешок под шконкой, Николай пошел обследовать помещение. Но ничего интересного кроме туалета с двумя сидячими очками, наклонным желобом для мочи и единственным умывальником, в карантинке не нашлось. Напротив двери в сортир, нашлась, правда, еще одна, запертая. Там, скорее всего, находилось обиталище местного дневального.
   Сиволапов не обманул и действительно явился минут через десять. Некоторые из этапников привыкли к проволочкам и уже уселись разбирать перетряхнутые мешки.
   - Мужики! - громко сказал шнырь. - Здесь порядок такой: в сапогах на шконках не валяться. И вообще не валяться. Можно только сидеть.
   - А ты сам давно под шконкой не валялся? - подал голос шебутной этапник.
   - Сейчас оставить все. - Сиволапов проигнорировал вопрос, - и идти на плац. Там построиться в колонну по двое.
   С недовольным бурчанием этапники потянулись к выходу. А за решеткой локалки, на плацу их уже поджидали. Сразу за дверью в заборе стояли двое зеков в новеньких синих костюмчиках. На первый взгляд их одежду можно было принять за джинсу. Цвет, да двойная желтая строчка наводили на такие мысли. Но приглядевшись, Николай понял, что ткань на их одежду пошла почти такая же, как и на их серые робы. Только другого цвета.
   - Эй, местные есть? - спросил один из них, по виду совсем пацан, сверкая до синевы выбритым черепом.
   Все промолчали.
   - Откуда этап? - поинтересовался второй, с крысиным острым носом.
   Кулину бы промолчать, но он, без задней мысли, ляпнул:
   - С Москвы.
   - А! - осклабился бритый. - Прилетели к нам грачи, пидорасы-москвичи...
   Повисла неловкая пауза. Этапники замерли, а Николай понял, что если он немедленно не