ть?
   - Сам. - хмуро ответил Кулин.
   - Эй вы двое, - теперь краснопогонник смотрел на "потерпевших", - вперед!
   - Но, Черпак...
   - Гражданин прапорщик! - поправил Черпак. - Базарить приказа не было. Шустро! Марш!
   Николай попал обратно в толстую монастырскую стену. Но ему приказали идти не налево, откуда он вышел вместе с этапом, а направо. Там Кулина заперли в узком отстойнике и, буквально через несколько минут к нему пришел тот самый майор, который грозил шизняком при раскачивании автозака.
   - Я - кум. - представился он. - Зовут меня Игнат Федорович. Фамилия - Лакшин.
   - Кулин Николай Евгеньевич... - с безразличием на лице стал тараторить Николай, но кум прервал его:
   - Этого пока хватит. Что случилось на плацу?
   - Да ничего... - Кулин пожал плечами.
   - А почему у одного вся морда раскровавлена, а другой кричит, что ты ему руку сломал?
   - Так получилось...
   - Ты что, отрицалово? - Лакшин озадаченно посмотрел на Николая. - Да нет. Не похож по виду. Рожа-то у тебя не блатная. Так что случилось?
   Кулин насуплено молчал. Он пытался выстроить в уме такую схему, чтобы не подставить ни себя, ни тех зеков, что на него, по его же дури, наехали. Теперь он понимал, что невольно поступил правильно, выдерживая паузу.
   - А хочешь я тебе все расскажу? - устало усмехнулся майор. - Ты ведь из Москвы? Можешь не отвечать. Твое дело у меня на столе. Там это есть, как ты понимаешь.
   А эти двое ублюдков подошли к тебе и спросили: "Ты откель?" А ты так честно и ответил: "Из столицы, мол..." Тогда один из них, тот, что бритый как колено, и сказанул: "Прилетели к нам грачи, пидорасы-москвичи." А ты принял это на свой счет и пошел в отмах. Правильно?
   Наверное на лице Кулина отразилось все, ибо кум задорно рассмеялся.
   - Да забудь ты про эту зековскую солидарность! - уже серьёзно продолжил майор. - Здесь не тюрьма