иков соответствовали некоему воровскому закону, о котором они, первоходочники, имели лишь некое смутное представление.
   Все это Николай живо вспомнил, разглядывая татуированные тела.
   Споро вымывшись, Кулин вышел из бани. Пока он вытирался, напяливал робу и сапоги, за ним наблюдали два незнакомых зека с бирками шестого отряда.
   - Слышь, мужик... - позвал один из них. Николай лишь повернул голову:
   - Чего?
   - Да подойди, ты. Не переломишься!
   - Тебе надо, ты и подходи. - отвернулся Кулин.
   - Этапник, а борзый! - усмехнулся второй.
   - Ты разборку видел? - перешел к делу первый.
   - Какую?
   - Да тут один из ваших Мухе хлебало расквасил.
   - А, - Николай махнул ладонью. - Это я был.
   Любопытствующие зеки тут же притихли. Но их вниманием тут же завладел еще один окончивший помывку. Этот безропотно подошел на оклик и вся троица тихо поговорила. Такая же сцена повторилась еще несколько раз, до тех пор, пока пришлые не уяснили для себя всей картины происшедшего.
   Они не торопясь пошли к выходу. Поравнявшись с Николаем один из них остановился и, глядя в потолок, едва слышно произнес:
   - Тобой Крапчатый интересуется... Смотри...
   - Кто это? - так же тихо спросил Кулин.
   - Пахан зоны. - ответил зек и зашагал за своим приятелем.
   Внимание пахана зоны не сулило ничего приятного. И, хотя Николай был уверен в своей правоте, вполне возможно, он, по незнанию, нарушил какой-то из неписаных законов этого лагеря и теперь его ждет суровая расплата.
   Вымытых этапников опять повели в карантинку. Там Сиволапов объявил:
   - До ужина все.
   - А обед?
   - Кишкоглоты в пролете! - развел руками шнырь и попытался скрыться за дверью.
   - Постой, зёма, иголку где можно взять? - спросил Николай.
   - Щас выдам. - пообещал шнырь и действительно, вернулся через минуту, зажав в пальцах несколько швейных