х игл. Одну сразу взял Кулин, другие расхватали остальные этапники.
   - Сдать по счету. - предупредил Сиволапов и покинул помещение.
   Еще с Бутырки у Николая оставалась большая катушка черных ниток. С иглой Кулин обращался не очень ловко, но пришить пуговицу или заштопать дырку не вызывало у него затруднений. Оставшись в одних трусах и рубашке, Николай принялся ушивать брюки, чувствуя на себе завистливые взгляды не столь запасливых зеков.
   За окнами стемнело и два баландера приволокли бачок с ужином. Картофельное пюре, щедро разведенное водой, кусок соленой трески, да пятая часть буханки черного хлеба - тюха. Чай, слегка желтоватая сладкая жидкость, баландеры разлили по кружкам. Предупредили:
   - Шлёнки, как похаваете, принести в столовку.
   Николай впервые видел такую посуду. Настоящий котелок из нержавейки. Лишь дно плоское, да ушки без дырок не торчат вверх, а чуть загнуты вниз.
   После бутырской "чебурашки", неописуемого приспособления, которое использовалось вместо ложки и держать которое можно было лишь тремя пальцами за шарик на конце кургузой рукоятки, есть обычной ложкой, веслом, казалось чуть ли не верхом комфорта. День, проведенный без ставшего привычным обеда, заставил большинство арестантов за раз срубать всю порцию.
   Но Николай, понимая, что разбавленное пюре лишь ненадолго задержится в желудке, оставил тюху с рыбой на потом. Глядя на него, некоторые этапники поступили так же.
   Сиволапов отрядил одного из мужиков со второго яруса тащить пустой бачок со шленками в столовку. Мужик безропотно подчинился. Кулин же продолжил орудовать иголкой. В тусклом дёргающемся свете люминесцентных трубок это было непросто, но он уже наметал линии будущих швов и теперь осталось лишь как следует прошить их.
   - О, у нас тут филиал швейки! - шнырь появился, неся с собой баночку из-под гуаши. По карантинке сразу пошла густая волна хлорки.