и вперед, то возвращались, что-то нашептывая ему на ухо. Тот же, держа в левой руке фанерный прямоугольник, что-то черкал в нем и, удовлетворённый, проходил еще на несколько шагов вперед. Проверенные же стройными колоннами удалялись в монастырь.
   Этапники стояли совсем отдельно ото всех отрядов. И очередь до них дошла до самых последних.
   - Гражданин дежурный помощник начальника колонии! - выпалил Сиволапов. - Карантин в количестве шестнадцати человек для проведения вечерней проверки построен. Больных нет. Отсутствующих нет. Дневальный карантина осужденный Сиволапов!
   Прапора пересчитали зеков, тыкая в них пальцами. Сообщили ДПНК, да, все на месте. Тот внимательно посмотрел на этапников:
   - Почему не у всех фамилии на робах? А это что за безобразие? - ДПНК указал на зека, который, не мудрствуя лукаво, аршинными буквами написал на каждой поле куртки свою фамилию: Машуков.
   - Я... - замялся Машуков.
   - Тебя никто не спрашивает. - отрезал ДПНК.
   - Виноват. Не уследил. - по военному вытянулся Сиволапов.
   - Чтоб завтра фамилии были на всех. Проверю лично!
   - Слушаюсь, гражданин майор!
   ДПНК кивнул и укатился в направлении вахты.
   - Карантин! - громко, чтобы услышал майор, не успевший еще далеко отойти, крикнул шнырь, - Нале-во! В отряд шагом марш!
   Зеки повиновались. Кулин, шагая вместе с ними подумал, что вот и кончился этот безумный день в зоне. Однако, как выяснилось через несколько минут, день еще далеко не кончился.
   Не успел Николай возобновить швейный процесс, как в помещении тихо возник шнырь и плюгавый зек в черной робе, явно с чужого плеча. Сиволапов указал тому на Кулина и плюгаш, опасливо озираясь, подкатился к Николаю:
   - Ты сегодня кулаками махал?
   - Да.
   - На базар тебя требуют.
   - Крапчатый что ли?
   Так запросто произнесенное погоняло пахана зоны повергло посыльного в ужас.