нять! - Котел успокоился окончательно и уже внутренне смирился со своей новой участью. - Давай чихнем лучше... Один хрен больше делать не фига...
   - Ты разливай, я сейчас. - подмигнул шнырь и, стукнув щеколдой, вышел в секцию.
   Пока Исаков, обхватив раскаленную банку полотенцем, наливал чихнарку в два хапчика, Шмасть командовал мужиками из второй смены:
   - Эй, мухоморы! Да, ты, Купец, и ты, Валенок! Не понял?.. Живо за ведрами и тряпками! Чтоб через полчаса пол блестел как котовьи яйца! Чо? Отмазки? Да я те Шмасть сотворю! Понял, да? Понял, нет? Если не понял, то как? Мухой, блин! Ясно?!
   Слушая эти крики, гулко раздававшиеся под сводчатыми потолками бывших сестринских палат, где теперь обитали зеки, Котел ухмылялся под нос и завидовал. Он сам, конечно, неплохо командовал мужиками, заставляя тех и поддерживать порядок в секции, и выполнять разные поручения, типа отнести белье в прачечную или подмести асфальт в локалке, но до той уверенности, с которой раздавал распоряжения Шмасть, Игорю было далеко.
   - Бычат. - довольно протянул шнырь входя в каптерку и запирая за собой дверь. - Давай, по капельке...
   - А не застремают?
   Шмасть звонко расхохотался:
   - Чаек весь запах отобьет. Мы же с тобой не бухать собрались?
   - А Пепел где? - полюбопытствовал Игорь.
   - А, у отрядника. Стенгазету рисует.
   - Наверное, надо позвать? - нерешительно предположил Котел.
   - Щас. - кивнул шнырь и опять скрылся за дверью. Вернулся он через минуту вместе со вторым шнырем, Андреем Перепеловым, которому несколько усекли фамилию, в результате чего и появилось его прозвище - Пепел.
   - Я, слышал, в наших рядах пополнение? - осклабился Андрей, сразу устраиваясь на стуле. - Есть чем обмыть?
   Котел показал коньяк.
   - У, ништрюк! - хохотнул Пепел. - Сто лет конину не хавал.
   - Сто лет? - губы Шмасти растянулись в кривой ухмылке,