решетку кровати. На свет появились две банки повидла, одна из них открытая, завернутый в вощеную бумагу кус маргарина, полбуханки белого хлеба в целлофановом пакете, кулек с карамелью, с десяток пачек "Ватры". Стандартный набор, который можно было найти в любой из зековских тумбочек.
   Кроме продуктов Жбан брезгливо вытащил несколько носков, каждый из которых хранил кропаль чая, электробритву. В газете, которая покрывала дно тумбочки, обнаружилась заточка, сделанная из ножовочного полотна.
   - Ага! - плотоядно потер руки Тощий - Запрещенные предметы!
   В ящике тумбочки ничего, кроме нескольких конвертов, да общей тетради в темно-коричневой обложке обнаружено не было. Жбан пролистал тетрадку. Никаких записей, лишь чистые листы. Он уже был готов кинуть ее в кучу на койку, как вдруг его внимание привлекли крохотные цифры в уголках каждой страницы. Нумерация начиналась с 35-ти. Прапорщик вновь просмотрел страницы. Да, цифры дальше шли по порядку, до самого последнего листика. Жбан хмыкнул и захлопнул тетрадь. И лишь всмотревшись в обложку обнаружил там едва заметную надпись: "дневник".
   - Так этот хмырь еще и дневник вел... - Гена похлопал ладонью по тетради.
   Котел молча пожал плечами.
   - И чо он там кропал? Знаешь? - голос прапорщика не нес в себе явной угрозы, но от этих слов Исаков похолодел.
   - Не... - с трудом выдавил из себя завхоз.
   - И куда все эти листки подевались тоже не знаешь? - Эта фраза уже была произнесена таким ледяным тоном, что Игорь понял - от ШИЗО его спасет только чудо.
   - Да, херовый из тебя завхоз, коль не знаешь чем твои зеки дышат. - резюмировал Вова Тощий и не по доброму улыбнулся.
   - Да я только неделю... - попытался оправдаться Котел.
   - Да не гоняй, - ободряюще подмигнул Жбан и взмахнул одними пальцами, так, что они хлопнули о ладонь, - Запорол косяк, ну и хрен с ним. Косячная ведь ты морда?..