е сапог Сапрунова остались масляные следы. Само по себе это ни о чем не говорило, Жбан запросто мог вытащить зека как он был, не дав переодеться, но сам факт того, что визитер не удосужился вытереть ноги, недвусмысленно говорил о подспудной ненависти к начальнику оперчасти в частности и к "козлиному" племени в общем.
   - Как работается? - бросил пробный шар Лакшин.
   Зек недоуменно посмотрел в глаза куму:
   - Вас это действительно интересует?
   Игнат Федорович не ответил, продолжая с легким прищуром рассматривать Сапрунова.
   - А хреново. - с подавленным вызовом продолжил зек. - Станки - ни к черту. Больше простаивают, чем работают. Возишься с ними сутки напролет. Руки в масле по локоть. Знаете, что от этого бывает?
   Анатолий сдвинул рукав телогрейки и обнажилась мускулистая рука на которой двумя красными блямбами выступали огромные нарывы. Лапша знал о таких болезнях, но для того, чтобы реально изменить то положение вещей, которое их вызывало, необходимо было полностью переоборудовать производство. А на это у лагеря денег не было.
   - Ого! - покачал головой Игнат Федорович, - А что же ты к врачу не сходишь?
   - А, был я у него... - Сапрунов водрузил рукав на место, - А фигли толку... Ой, извините, гражданин майор, сорвалось...
   - Ничего, ничего. - успокоил зека оперативник, - Я ж понимаю. Трудно сразу перестроиться, чтоб не материться...
   Так что Поскребышев?
   - Ну, чо... Мазью какой-то намазал, забинтовал все и обратно отправил. А как я с этим бинтом в станок полезу? Через пять минут от его лечебы и следа не осталось.
   - Да, - задумчиво проговорил Лакшин, - Тут я ничем помочь не смогу.
   Эта фраза подразумевала, что в других ситуациях на помощь кума еще как можно рассчитывать. Но зек держался крайне настороженно и, если и заглотил наживку, то никак этого не показал.
   - Ладно, рубанул ладонью Игнат Федорович, -