удастся. И что? Ты станешь убийцей. Пойдешь на раскрутку.
   Говоря это Лакшин пристально всматривался в опустившего глаза долу Сапрунова. Тот сидел не жив, ни мертв, понимая, что любые его слова могут быть истолкованы как доказательство его преступных намерений. И, в то же время, его молчание выдавало его красноречивее всяких вынужденных признаний.
   - Теперь другой вариант, - безжалостно продолжал Игнат Федорович, - не удалась месть. И мне на шею свалится еще один труп - твой, как ты понимаешь. Или, даже, несколько... А эти подонки будут посмеиваться, рассекать по плацу и жрать чихнарку!
   А теперь у меня к тебе всего два вопроса. Будешь отвечать?
   Сапрунов неопределенно пожал плечами.
   - Вопрос первый: где дневник Гладышева? И второй: где вход в подземелье?
   - Дневник? - удивленно вскинул глаза Анатолий, - В тумбочке всегда лежал...
   - Что там было написано?
   - Да, ничего особенного... Витек всякие байки собирал, подколы, наколки со значением срисовывал... К нему многие за советом ходили...
   - Ты сам читал?
   - Я же говорю, там ничего про подземелья не было! Про привидения - да, много, а про подземелья - нет!
   - Когда ты его читал последний раз? - иначе поставил вопрос оперативник.
   - Да, недели две назад...
   - Так... - Лакшин понял, что если зек и врет, то лишь в пределах некоторой погрешности. Этот горячий допрос дал куму больше, чем все подготовительные экивоки. - А в разговорах он не упоминал их?
   - Нет, вроде... - соврал Сапрунов.
   - Значит, не хочешь ты помочь мне... - сделал вывод Лакшин.
   - Что вы, гражданин начальник, - истово замотал головой Анатолий, - я бы с радостью, только... не знаю ничего, что вам нужно...
   - А врешь ты все, - устало улыбнулся Игнат Федорович. - Ладно, иди на обед, только знай: с этой минуты мои стукачи с тебя глаз спускать не будут. Понял? На дальняк с тобой