особно было нести на себе улыбку.
   - Теперь ты, Котел, расскажешь мне все что тебе известно про это убийство. - сурово приказал Крапчатый.
   Исаков пожал плечами. Он знал, зачем именно его пригласили на сходку, даже заготовил что-то типа речи, мысленно выстроив все необходимые фразы. Но сейчас, когда пришла пора говорить, все эти конструкции разом выветрились из его головы. Игорь тоскливо взглянул на Шмасть, который тут же сделал вид, что его это не касается. И Котел решил говорить как есть, не заботясь о красивостях.
   - Гладышев этот, ну, которого мочканули, жил мужиком...
   Завхоз дотошно пересказал все, что говорил уже куму, добавив несколько несущественных личных наблюдений. Поведал и об украденном дневнике.
   - Ты сам его читал? - прервал Исакова вор в законе.
   - Нет. Я и не знал что такой есть...
   - А кто-нибудь из твоих шнырей?
   - Пепел, Шмасть, вы можете чего-нибудь рассказать? - обратился Исаков к шнырям.
   - Я могу. - встал Шмасть.
   - А, осужденный Клоповник. - сощурил глаза Крапчатый, - Вещай.
   - Там этот Гладышев собирал и рисунки наколок, и приколы с малолетки, и, что наверное самое интересное, байки про этот монастырь.
   - Читал? - уточнил авторитет.
   - Да, сам читал.
   Котел скосил глаза на шныря, но тот, как ни в чем не бывало, продолжил:
   - Баек там было несколько. Одна про привидения. Дескать еще до Революции была здесь одна главная монашка...
   - Настоятельница. - вставил Крапчатый.
   - Она самая. Так она почем зря мучила своих, этих, сестер. До смерти забивала. А однажды явилась к ней во сне одна убитая ею монашка и говорит: "Час твой близок. Покайся. А то обретешь вечные муки." но настоятельница не послушала и померла. А теперь она ходит привидением по ночам и всех пугает. Мало того, в полнолуние она и задушить может.
   - Жуть какая! - хохотнул Колесо.
   - Другая байка