и, пристально всматриваясь в Михайлова.
   - Наладим обмен информацией. У меня свои каналы, у тебя другие. Лишними сведения никогда не бывают.
   - А там - кто первый допетрит...
   - Это уж как всегда. Кто первый встал - того и сапоги.
   - Ну и подкинул ты мне задачку. - внешне озабоченно проговорил Игнат Федорович.
   - Да не грузи, начальник! - поморщился Крапчатый, - Ты уже давно согласный. Врубись, даже если ты сам этих беспредельщиков вычислишь, в шизняк их закроешь, от народной мести, они ж все одно на пере кончат. А так, от них хоть записочка будет. Раскаиваюсь, мол, в злодеянии и свожу счеты с жизнью.
   - А вот кончат они на пере, или нет - это от тебя зависит.
   - Не от меня, - вздохнул авторитет, - От воровского закона. Глаз за глаз, и все такое. Ну какой я буду вор, если воровской закон не соблюдаю?
   - А ты въезжаешь, что сейчас уже набазарил на раскрутку по сто второй через пятнашку?
   - А тебе что важнее, мне срок накинуть или убийц прищучить?
   - Если честно, то не "или", а "и".
   Глаза Крапчатого нехорошо сверкнули.
   - Но в данном случае, - продолжил Лакшин, - Я пойду на компромисс. Я забуду все то, что ты говорил про воровской закон. И, как жест доброй воли с твоей стороны готов выслушать все, что тебе известно про это убийство.
   Авторитет расхохотался:
   - А сам?
   - А сам расскажу все после тебя. Слово офицера!
   - Эх, зарекался я верить этому слову... - вздохнул Крапчатый, - Но мудрый - уступит. Итак...
   Кум вынужден был проглотить эту пилюлю, подслащенную, правда, рассказом вора в законе. Почти ничего интересного узнать ему не удалось, за исключением пересказа трех зековских баек из тетради Гладышева. Держа слово, и Лакшин вынужден был поведать все, что ему было известно. Умолчал он лишь о подозрениях Менялкина.
   Чтобы обработать все полученные сведения требовалось время и тому, и