. Но там оказалась лишь гладкая белая поверхность со следами грязи, которые оставили пальцы Лакшина.
   - Сам прочитал? - поинтересовался майор.
   Отпираться смысла не имело и Менялкин кивнул.
   - Если кому расскажешь, даже намекнешь, что читал...
   - Меня найдут утром на кольях. - закончил фразу фотограф.
   - Я не это хотел сказать, - признался кум, - но и такой вариант не исключаю.
   - Буду нем, как отпечаток. - поклялся Менялкин.
   - И на всякий случай сдай мне все негативы и снимки, если сделал. Сколько пленок истратил?
   - Игнат Федорович, я вам отдам все две, но будем считать, что четыре?
   - И еще две я тебе дарю. Халтурь. - разрешил Лакшин.
  
  9.
  
  Крики.
  
   Полчаса сидения в одиночке на вахте не прибавили Котлу хорошего настроения. Но вскоре пришел прапор по кличке Бычара и с грохотом распахнув дверь камеры, громогласно заявил:
   - Амнистия! Выметайся, пока кум не передумал!
   Дважды упрашивать Исакова не пришлось. Он буквально вылетел с вахты, столкнувшись в дверях со своими шнырями. Шмасть и Пепел спокойно стояли и курили, словно и не провели это время в ожидании закрытия в штрафной изолятор.
   - Как приключение? - равнодушно спросил Пепел.
   - Что с очком? - Шмасть ехидно скалился в лицо завхозу. - Уже расслабилось, или как?
   - Да пошел ты в мать! - замахнулся ладонью Игорь. Клоповник проворно отскочил:
   - О! Завхоз у нас в порядке. Курить будешь?
   Котел злобно взглянул на шныря, но сигарету принял.
   - Да не гоношись. - примирительно сказал Перепелов, - Это ж с самого начала было ясно, что вязать будут только "черных". Кум-то не дурак...
   Исаков привычно закрутил головой, высматривая, нет ли лишних ушей.
   - Да, нету тут стремаков. - хмыкнул Шмасть. - Пора уж периферийное зрение развивать...
   - А чего дальше делать? - поинтересовался Котел.
   - Дерьмо пинать и пидоров