ких сомнений, что там умирал Сапрунов.
   - Помо... - донесся тихий всхлип и все смолкло.
   И в тот же миг на промзоне завыли сирены, заметались лучи прожекторов.
   - А там-то кто кричал? - Молоток недоуменно переводил взгляд с одного зека на другого.
   Котел знал кто кричал на промке, но его беспокоила отнюдь не смерть приговоренного блатного.
   - Что ж делать-то теперь? - громко спросил Исаков и пар из его рта вылетел и растворился в воздухе, как и слова.
   Ответа завхоз не получил.
  
  ГЛАВА 3
  
  Страх смерти.
  
  1.
  
  Трупы номер два и три.
  
   Прошмонать, прибежавший за Игнатом Федоровичем к нему на квартиру, кума уже не застал. Лапша, едва заслышав сирену, понял, что на зоне произошло очередное убийство и сам поспешил в монастырь.
   Несмотря на поздний час, Лакшин еще не ложился. Он несколько раз перечитывал фотографию с текстом предпоследней страницы дневника и пытался понять, как же такое стало возможно? Как место заключения, монастырь использовался аж с тридцатых годов. Его множество раз перестраивали, делали капитальные ремонты, рушили перегородки между кельями. То же самое происходило и с другим монастырем, соседним, тоже зоной, но уже женской.
   Почему же никто за все это время не смог наткнуться на тайные ходы в стенах? Впрочем, ответ мог быть лишь один. Ведь все перестройки проводились руками зеков, хотя и под надзором солдат. А если преступник обнаруживал нечто, что могло бы ему послужить в дальнейшем, типа тайника, он ведь вряд ли стал бы кричать об этом на каждом углу. Напротив, зек всеми силами стал бы оберегать эту тайну ото всех. Но пошел бы этот гипотетический хранитель секрета на убийство? Кум уже точно знал, что да. В лагере люди гибли и за прикосновение к куда меньшим тайнам. А тут был готовый ход на волю.
   Однако, насколько помнил Игнат Федорович, побегов за последнее время случалось лишь пять. И все из разных