, она была нужна для охраны Карася. Бешеный все ещё по старой привычке называл Коростылева его зековской кличкой.
   Впрочем, можно было бы, на всякий случай, вызвать ещё пару- тройку человек, но старый зековский недруг оказался наркоманом... Бешеный заострил внимание на этой мысли. Не верилось, что фэ-эс-бэшник внезапно сел на иглу. Тогда что же за жидкость была в шприц-тюбике?
   Промедол? Или что-то другое?
   С досадой ударив по рулю, Говорков матюгнулся. Болваны! Сами наркоты, боевики и других считали такими же. Как он мог поддаться на такой незамысловатый трюк?! "А Карась оказался гораздо умнее, чем можно было предположить!" - Пришла в голову Савелия досадная мысль, - "Ведь он как нечего делать расправится с охранниками!.." Потянувшись к ключу зажигания, Бешеный вдруг остановил руку. Если Карась захотел удрать - он наверняка это уже сделал и возвращаться смысла тогда не имеет. Другое дело, теперь снова надо будет ждать, пока он не появится лично. И уж тогда прекратить игры в сыщиков и шпионов, а просто убрать противника с дороги вместе со всей его информацией. Решив так, Говорков потянулся и вышел из машины. Он поднялся на последний этаж, через плечо висела сумка с несколькими бутылками водки, купленными по пути сюда. Взобравшись на чердак, Бешеный поморщился. Опять придется разговаривать с этими "мухоморами", как на зековской фене называли людей, занимающих промежуточное положение между мужиками и опущенными.
   Из раскрытых чердачных окон несло сквозняком, но даже свежий ветерок не мог выдуть густую вонь, которая сопровождала лежбище бомжей.
   Из-за двери в комнатушку, которую обжили бродяги, доносились голоса, сквозь щели между досок пробивались лучики электрического света. Постояв несколько секунд у входа, Говорков решительно распахнул дверь. С его появлением разговоры резко стихли. Бомжи недоуменно смотрели на непрошеного визитера. Наконец молчание разорвал голос Зуя:
   - Мужики, дык эт же Бешеный! После этой реплики молчание сидящих в комнатке стало ещё более тягостным.