ких словах Савелий рассказал о существе дела, приврав, что работает на органы федеральной разведки. Распределил между бродягами станции метро и условился о времени и месте встречи. - Если кто опоздает или будет в дугаря - собственноручно шею сверну!
   Деревня на эти слова презрительно фыркнул. Говорков решил, что для увеличения авторитета неплохо было бы проучить немытую деревенщину. Но мужик вовремя осознал опасность и примирительно пробурчал:
   - Мы ж, это, сознательные, хоть и живем как свиньи в болоте... Бродяги громко расхохотались, а когда смех угомонился, Бешеный вдруг понял, что в проеме, ведущем в соседнее помещение кто-то стоит.
  
  XXX. БОЙ С БЕШЕНЫМ.
  
   Теперь действовать следовало в наивысшей степени аккуратно. Поднявшись к чердачной двери, Тихон прильнул к одной из щелей. Помещение чердака было пусто. Медленно, чтобы не скрипнули петли, Коростылев открыл дверь и, осторожно ступая по гравию, направился к бомжатнику. Так, крадучись, он преодолел большую часть пути, когда наткнулся на лежащее тело. Любка лежала, спокойно распластавшись на камнях. В первый момент Шрам подумал, что она спит, но потом взгляд заметил темную полоску, тянущуюся из уголка женского рта. Еще не успевшую свернуться струйку крови. Нагнувшись, Тихон прикоснулся к её шее. Тело женщины уже остывало, но было пока ещё довольно теплым. Теперь уже не таясь, Бешеный вряд ли остался бы поблизости трупа, Коростылев быстро прошел к бомжатнику и распахнул дверь. Там опять пили.
   Шрам как раз застал момент, когда его осведомитель Коля, поднес к губам бутылку "Пшеничной".
   Увидев Тихона, бомж чуть не поперхнулся, но сделал-таки несколько глотков и, передав водку соседу, пошатываясь направился к Коростылеву. - Кто ее? - Спросил Тихон, кивком указав на мертвое тело. - А-а-а, - Коля поморщился, - Мы её ночью унесем... - Я спросил "кто"?! - Стальным голосом проговорил Шрам. - Да Бешеный! Кто же еще?
   - Как это произошло? И где он теперь?
   - Как? Да просто... - Глаза бомжа постоянно находились в движении,