слышащиеся далеко впереди вопли Говоркова, Коростылев и бомж пробирались вперед. Вдруг вопли стихли. Оборвался и плеск. - Выбрался. - Шепнул Деревня. Но Тихон и сам сообразил, что означает прекращение звуков. Неясным было только одно, ждет ли Бешеный за каким-нибудь поворотом, или мчится вперед, стремясь оторваться от погони?
   Теперь, несмотря на риск засады, приходилось пользоваться фонариком почти весь путь. Через сотню шагов, Коростылев обнаружил место, где Бешеный вскарабкался на узкий берег. Посреди протока застряло невесть как попавшее сюда дерево. От него начинались мокрая полоса, оставленная Говорковым.
   Остановившись, Тихон напряг слух. Ему показалось, что невдалеке он слышит шаги. Слабый свет фонарика не мог осветить пространство дальше, чем на пару метров, но и этого хватило, чтобы Шрам увидел, что впереди новый плавный изгиб трубы.
   Сделав несколько шагов, Коростылев оступился. И плыть бы ему в мутных подземных водах, если бы не Деревня. Бомж кинулся вперед и удержал размахивающего руками Тихона, обхватив его своими огромными ручищами. Они продолжили преследование. Вскоре показалось ответвление: метрового диаметра труба, выходящая под прямым углом к ручью. Оттуда доносились шлепки по грязи. Из-за странной акустики Тихон не мог определить, далеко ли ушел Бешеный. Но новое направление погони было определено. Согнувшись в три погибели, Шрам засеменил за Говорковым. Следом пыхтел Деревня.
   Внезапно они попали в небольшой круглый зал. Сверху виднелось несколько точек яркого света, проходивших сквозь отверстия канализационного люка. К нему шли ступеньки, но Бешеный отчего-то не воспользовался выходом на белый свет, продолжая путь по подземелью. - Ну, Карась! Возьми меня! - После тишины громкий голос Топрокова, усиленный многократным эхом рубанул по ушам. - Близко, сволочь... - Пробормотал Тихон, бросаясь на звук. Но не успел пройти он и пяти шагов, как впереди него что- то шлепнулось в грязь и часто зачмокала глина под ногами убегающего.
   Коростылев резко подался назад,