но сразу за ним топал Деревня. Сбив того с ног, Тихон свалился в жидкую грязь. Бомж упал сверху.
   В этот момент раздался взрыв. От нестерпимого грохота заложило уши, волна обжигающего воздуха пополам с кипящей глиной м осколками металла подхватила преследователей и бросила на стену трубы. Одновременно резанула по глазам внезапная вспышка красного света. Все что случилось после взрыва Тихон помнил плохо. Остались воспоминания лишь о нескольких самых ярких картинах.
   Вот медленно-медленно выворачиваются внутрь трубы куски бетона, и через образовавшиеся щели начинает комками падать глина. Вот Тихон тащит неподвижного Деревню. Вот он обессилено лежит, чувствуя под собой мокрую податливость земли. Вот он карабкается по ступенькам и пытается вытолкнуть тяжеленную крышку люка. А вот над ним склонились какие-то люди, и лишь после этого Тихон позволяет себе расслабиться и потерять сознание.
  
  XXXII. БЕШЕНЫЙ ПОД ЗЕМЛЕЙ.
  
   Бой протекал на редкость странно. Удары Бешеного вроде бы достигали цели, ненавистного Карася, но непонятное дело, они как бы вязли в его теле, словно Савелий попадал кулаками не в человека, а в гигантский комок теста.
   Говорков буквально месил тело Тихона, а тот лишь усмехался, изредка контратакуя. Но самое поразительное ощущение Бешеный получил, когда в ходе очередного нападения ударил противника в пах. Обычно после такого попадания любой нормальный человек, пусть и обладатель какого-либо пояса или дана, немедленно хватался за пораженное место и падал как куль с песком. Тут же Карась не только безразлично выдержал удар, но и попытался захватить голень Бешеного так, что тому пришлось выдергивать ногу из паха Тихона, словно она угодила в вязкую глину.
   Бой после этого прекратился сам собой. Ошеломленный Бешеный, как сквозь вату, услышал предложение сдаться. Это, да ещё и после напоминания о самом омерзительном этапе собственной жизни, перед самыми презираемыми Говорковым людьми, переполнило его границы терпения. Он не смог вытерпеть такого позора и, выкрикнув что-то