ледователе, заорал благим матом. Он матерился, отплевываясь от воды, костеря поток, который крутил его как щепку.
   Дно было неглубоким, но потрясающе скользким. Несколько раз Савелий пытался встать на ноги, но движение воды всякий раз сбивало его и тащило дальше. Наконец на пути воды возникла какая-то преграда. Бешеный не стал разбираться что это, он уцепился за торчащие сучья и вылез на узкий берег.
   Дрожа от холода, он заспешил вперед. В ботинках хлюпало, мокрая одежда прилипала к коже, ноги скользили, но Говорков метр за метром продвигался вперед.
   Вскоре он обнаружил ответвление. Узкую трубу, которая позволяла идти только согнувшись. Говорков устремился туда. Через несколько десятков шагов показалось странное помещение. Там был свет. Глаза Савелия уже привыкли к практически абсолютной темноте, которую не могли рассеять изредка попадающиеся гнилушки да пятна светящейся плесени. Здесь же, по подземным меркам, стоял светлый день. Оглядевшись, Бешеный понял, что это канализационный колодец. Вверх уходили ржавые скобы-ступеньки, которые заканчивались под чугунной крышкой с несколькими дырками. Увидев выход наружу, Савелий вдруг почувствовал, что устал. Он решил покончить с Карасем. В кармане у Бешеного была граната, в народе называемая "лимонкой". Затаившись в трубе, уходящей в сторону от реки, так, чтобы видеть, когда под люком появится Карась, Говорков приготовился к гранатометанию.
   Вскоре появился Карась. Савелий четко видел его в рассеянном свете. Но рядом с Тихоном был ещё один человек. Пришла пора расквитаться за все.
   Бешеный выкрикнул:
   - Эй, Карась! Возьми меня!
   Как и рассчитывал Говорков, Тихон немедленно бросился на звук голоса. К нему под ноги полетела граната, а сам Бешеный, насколько позволяла тесная труба, помчался прочь. Прогрохотал взрыв. Воздушная волна подняла Савелия и, пронеся по воздуху несколько метров, швырнула в грязь. Она смягчила падение, но в ушах слышался яростный звон. Обернувшись, Бешеный ничего не увидел. Очевидно, труба не выдержала,