стоящим откидоном. Но, на самом деле, все было несколько сложнее. Хотя основное задание, узнать где Брыль спрятал меха, так и не было пока выполнено, но все шло именно к тому, что Брулев расколется. Коростылев не торопил осторожного зека, понимая, что любой нажим может порвать те слабые узы доверия, которые возникли между Тихоном и матерым бандюгой.
   Они теперь каждый день чифирили на пару, не подпуская никого к своей маленькой компании. Брыль говорил достаточно мало, да и то все о том, как он раньше жил на воле. При этом он безбожно врал, описывая свои похождения. Коростылев читал его дело, досье и примерно представлял себе основные жизненные этапы Брылева. Виктор Иннокентьевич тележил, травил байки, настолько умело, что Тихон лишь пару раз мог бы поймать его на нестыковках. Но он, конечно, этого не делал. Хотя при такой бурной фантазии оставалась возможность, что та информация, которую он даст Коростылеву окажется полной липой.
   Бригадир Романыч удивлялся, глядя на такой странный альянс, но помалкивал, ведь норму они постоянно перевыполняли. Он даже регулярно, без просьб и подмазывания со стороны Коростылева, оставлял его на вторую смену. С каждым днем занятий росло мастерство нового адепта Вин-Дао-Ян. Лу Фу гонял Тихона безбожно, заставляя выполнять замысловатые и, порой казалось, бессмысленные упражнения до полного изнеможения, а потом ещё чуть-чуть.
   Сам Китаец, пока Тихон отжимался или приседал, как приказывал учитель "на толщину волоса" за минуту, что-то строчил в тетрадке, не забывая при этом строго приглядывать за учеником.
   После месяца тренировок Коростылев начал настолько хорошо чувствовать все свои мышцы, что мог по заказу напрячь любую из них. Движения его стали плавными, изменилось и само мировосприятие. Если раньше, когда Коростылев видел несправедливость, все внутри у него бурлило, и он досадовал на себя, что его положение не позволяет ввязываться в драку, то теперь отношение к насилию стало иным. Тихон понял, что напрямую, кулаками, справедливость не восстановить,