- Теперь ты идешь сам. А я - должен отдохнуть. И Лу Фу исчез.
   Не решаясь пока открывать тетради, Тихон проделал несколько старых комплексов упражнений. Когда пришла пора съема, он засунул тетради в сапоги. На шмоне их не нашли, и записи Китайца благополучно перекочевали в жилую секцию. А в отряде Тихона ждала новость: Бешеный выходит из ПКТ и собирается отомстить осужденному Карпову. Коростылев снисходительно улыбнулся, выслушав эту телегу. Теперь, после уроков Лу Фу, он чувствовал, что даже десяти Бешеным с ним не справиться.
   Сема и Кирпич, собирая дань с мужиков и мухоморов, проходя мимо Тихона косились в его сторону и подхихикивали. Один раз Коростылев расслышал даже их злобное шипение:
   - Ничего, на волю-то он не выйдет... Разве что в шизняк ломанется. Да и там его Бешеный достанет... Подошел Брыль, принес маляву, обычный конверт с письмом. Несколько раз, пока Коростылев не запомнил, повторил адрес, номер телефона и имя своего кореша. - Ты будь завтра осторожнее. Мало ли что Бешеный задумал. Он падла редкостная... - Предупредил Брыль. - В отмах пойду! - Невесело отшутился Тихон. - Ты мне живой на воле нужен, а не трупак твой... - Прошептал Виктор Иннокентьевич и ушел, не дожидаясь ответа.
   После этого настроение у Коростылева испортилось. Да и Лу Фу лежал на своей шконке, закрыв глаза. Лишь мерно вздымающаяся грудь выдавала, что Китаец спит, игнорируя все, что происходит на свете.
  
  XXXV. СМЕРТЬ КИТАЙЦА.
  
   В свой последний день пребывания в зоне, Тихон все-таки устроил отходную.
   Перед утренней сменой бригадир Романыч сам подошел к Коростылеву и сказал:
   - В общем так, сейчас на работу не идешь. А как смена вернется - чтоб банки были уже запарены!
   - Добазарились! - Рассмеялся Тихон. Романыч тоже улыбнулся и шепнул:
   - От Бешеного держись подальше. - Главное, чтоб он держался подальше от меня. А сам я к нему не пойду... - Ладно, отдыхай! - Романыч хлопнул Коростылева по плечу и пошел прочь из секции. Савелия Говоркова привели из ПКТ в два часа ночи,