саные зековские традиции. Два пакета чая, килограмм, израсходовались в полчаса. Испарилась гора конфет. А в параше выросла ещё большая гора спитых нифилей.
   Оставив полбанки густой чихнарки, Тихон вышел облегчиться. Подходя к дальняку, он стал свидетелем прихода Бешеного.
   Савелий, которого сопровождали его шестерки, как обычно, не обращая ни на кого внимания, шествовал куда-то. Когда он проходил мимо двери на дальняк, оттуда вышел Лу Фу. Бешеный двигался прямо на старика, заступившего ему дорогу. Разминуться в достаточно узком проходе было можно без особых проблем, но Говорков, у которого, очевидно, было не слишком веселое настроение, решил его поправить и отпихнул Китайца. Точнее попытался отпихнуть, ибо на пути движения руки Бешеного странным образом никого не оказалось. Савелий не удержался на ногах и со всей дури угодил кулаком в стену.
   Раздался вой, на который оглянулись все зеки, бывшие в помещении.
   Оглянулись и, определив от кого исходят столь страшные звуки, вновь занялись своими делами. Бешеный вновь, теперь уже сознательно, попытался ударить Лу Фу, но тот опять без труда увернулся. - Ты, сморчок узкоглазый, выйдем!? - Яростно проорал Говорков. - Выйдем. - Просто согласился Китаец. Они вошли в туалет и оттуда сразу гурьбой повалили бывшие там зеки, освобождая место для разборок. Тихон был спокоен за Лу Фу. Тот, по глубокому убеждению Коростылева, был совершенно непобедим. А Бешеный мог много потерять в процессе этого боя. В том числе и шконку с балдахином на ближайшие несколько месяцев.
   Вся секция замерла, прислушиваясь к звукам из дальняка. Сперва было тихо, потом раздался громкий невнятный вопль Говоркова. Тишина. И опять вскрик.
   Через минуту вышел невозмутимый и неповрежденный Китаец. Все бросились в дальняк. Там у параши, с головой в нифилях валялся на обоссаном полу штатный блатной отряда. Некоторое время все взирали на эту невероятную картину. Вдруг Бешеный зашевелился, сел, все ещё не понимая, в каком положении он оказался, обвел взглядом столпившихся