новом уголовном кодексе, изменении режимов содержания. Но ничего из того, о чем мечтали зеки, Коростылева не коснулось. - И что теперь?
   - А, не знаю! - Сплюнул Проховщиков, - Ничего, капитан, выкрутимся как-нибудь... - Это ты может и выкрутишься, а мы, старики?
   - Это вы-то старик, товарищ Коростылев?
   - Ничего-то ты не понимаешь, - Обреченно покачал головой Тихон.
   Беседа после этого прекратилась, и весь оставшийся путь до Москвы они молчали. В столицу въехали заполночь. Андрей Тарасович притормозил около дома Тихона. Тот забрал вещи и начал было подниматься к лифту, когда его догнал Проховщиков:
   - Совсем забыл! Кабан приказал завтра в восемь быть с отчетом!
   - Он мне что, даже дня для этого не даст? - Возмутился Коростылев. - Я, товарищ капитан, лишь его слова передаю... Перехватив мешок, Тихон повернулся и нажал кнопку вызова лифта. Он слышал как хлопнула дверь подъезда за уходящим лейтенантом, и лишь после этого позволил себе шепотом выматериться.
   Добравшись до своей квартиры, Коростылев нажал кнопку звонка. Даже сквозь дверь были слышны эти пронзительные трели. Тихон много раз собирался купить более мелодичный сигнал, но всякий раз руки до этого не доходили.
   Галя, в одной ночной рубашке, открыла почти сразу. И тут же, ни слова не говоря, бросилась мужу на шею. - Ну что, ты? Что Ты? - Бормотал Коростылев, гладя её по спине, - Вот он я. Живой - здоровый!.. Пока блудный муж разбирал мешок, отмокал в горячей воде и мылся, Галина соорудила праздничный ужин. Когда Тихон, распаренный и порозовевший, вышел из ванной, стол был уже накрыт.
   На сей раз Коростылев не торопился. Он нарочно медленно жевал, стараясь насладиться вкусом пищи, а не принять её как балласт в трюм. После еды Тихон, сыто зевая, пошел в свой кабинет, разложил на столе бумаги и приготовился писать. Вслед зашла Галя. Она сразу поняла, что теперь её муж должен заняться бумажной работой, и отвлекать его не стоит. - Я скоро. - Не поворачиваясь сказал Коростылев, - Пара листов - и я к тебе.