, выяснить, кто из иностранцев, находящихся в Москве, мог бы заинтересоваться шкурками соболя и песца. Без моей санкции никаких действий пока не предпринимать! Все ясно? Вопросы есть?
   - Есть. - Сразу встал Звездочетов, - Почему, товарищ капитан. именно иностранцы? Может и среди наших меховых салонов поработать?
   - Добро. - Согласился Тихон. Он хотел избавиться от соглядатаев Кабана и засадить их или за бумажную работу, или заставить бегать по городу, но так, чтобы они как можно реже попадались ему на глаза:
   - Еще вопросы? Вопросов больше не было, и Коростылев отпустил лейтенантов.
   Наступило время действовать самому. Отправившись домой, Тихон нашел в гардеробе костюм, подходящий для только сто освободившегося из зоны.
   Мешковатые брюки, застиранная рубаха, серая ветровка, времен Фестиваля 85-го года. Сунув в карман настоящую справку об освобождении и письмо Брыля, капитан направился к Шире. Ехал он общественным транспортом, несколько раз резко меняя направление, отсекая возможные хвосты. Делал это Тихон скорее по привычке, чем действительно чувствуя за собой слежку, но предосторожности оказались излишними. Наблюдения он не обнаружил.
   Вскоре Коростылев шел по переулкам в районе станции метро Сокол и разыскивал нужный ему дом. На двери лифта висела табличка "На ремонте", и Тихон пешком поднялся на шестой этаж. Позвонил в квартиру. Скорее почувствовав, чем услышав шаги за дверью, Коростылев принял беззаботный вид и нагло вперился взглядом в линзу "глазка". С минуту его изучали, потом щелкнул замок, и в узкой щели показалось одутловатое лицо:
   - Чего надо?
   - Мне бы Василия... - А ты кто такой?
   - Человек, бля!
   - Слушай, человек, валил бы ты отсюда! - Сказало лицо и приготовилось захлопнуть дверь, но Тихон во время просунул в щель ботинок:
   - А мне Брыль базарил, что тут Вася живет... После этих слов дверь распахнулась, и Коростылев увидел обладателя лица. Им оказался среднего роста мужичок, полностью седой и с какой-то затаенной печалью в глазах.