осредине. Он сурово посмотрел на Тихона и шепотом произнес:
   - Чего он шумит? Весь кайф ломает... Может его того... - Не надо! - Подскочил к парню Шира и стал настойчиво выпихивать его из кухни:
   - Он свой. Только горячий. Откинулся недавно... - А-а-а... - Прошелестел шкаф и на цыпочках удалился. - Ладно, - Василий резко сжал кулак, - Попробуем помочь... Да, а звать-то тебя как, кентяра?.. - Можно Карасем. - Ответил Тихон.
  
  XXXIX. МЕХА.
  
   То дело, в которое Шира мог пристроить Тихона по протекции Брыля, оказалось банальной торговлей наркотиками. Отказаться так, чтобы не возбудить при этом подозрения, Коростылев не мог, и поэтому ему пришлось, не говоря пока ни "да "ни "нет", слушать Василия, посвящавшего его в этот бизнес.
   Поскольку Тихон работал в отделе, который не занимался наркотиками, эти сведения оказались достаточно интересными. Он узнал всю схему поставок опийного сырья в Москву, начиная от Таджикских и Казахстанских маковых плантаций и кончая способами извлечения наркотика из растений. Но ни одного конкретного имени или места пока что названо не было. Все просвещение ограничивалось лишь теорией. Все те два дня, пока Коростылев жил у Ширы, тот исподволь приглядывался к новому знакомому. Пару раз Василий предлагал Тихону отведать своего варева, но получив решительный отказ не расстраивался, говоря:
   - Это ты правильно. Не резон торговцу сидеть на этой дряни.
   Сам же Шира наркотик тоже не употреблял, с гордостью рассказывая о своей опийной эпопее, как попробовал, как торчал несколько лет, как спрыгнул с иглы. - Если попробуешь ширнуться - ни что потом тебя не остановит. - Вещал Шира. - Не у всякого воли достанет, чтоб быть рядом с кайфом и не втрескаться. А втрескался - ты уже торчок, а не барыга.
   Все это время Тихон тоже наблюдал за Василием и теми людьми, которые посещали его притон. В основном это были молодые парни, которые расплачивались за укол вещами, золотом, унесенными из дома или украденными, это Ширу не волновало. Но попадались и весьма солидные