огуляться. На машине Ширы, потрепанном 412-ом "Москвиче", они добрались в район гаражей около Южного Речного порта. Там, остановившись возле одного из боксов, Василий открыл его, преодолев сопротивление зарослей сорняков, и перед Коростылевым открылось помещение заваленное металлическим хламом.
   Заперев изнутри гаражную дверь, Шира уверенно направился в угол бокса, и там обнаружился люк в подвал. Знаком пригласив Тихона следовать за собой, Василий спустился вниз.
   Зал, в пару десятков квадратных метров и метра три высотой, оказался завален одинаковыми коробками. На всем здесь лежал толстый слой непотревоженной пыли. Раскупорив одну из коробок, Шира извлек соболиную шкурку, завернутую в целлофан:
   - Вот она, Брылевская нычка. - Ни хрена ж себе, - Присвистнул Коростылев, - Это все меха? - Широким движением руки указал он на коробки. - Они. - Просто сказал Шира. - И чего теперь?
   - А это уж твоя головная боль. Я с пушниной вязаться не хочу. - Развел руками Василий, - Тем более - с такой. Мне своих забот хватает.
   Так что делай с этим богатством что хочешь. Хочешь продай, хочешь сожги.
   Мне все равно. Брыль сказал показать - я и показал. Вот тебе ключ. Владей.
   Тихон внутренне ликовал, но внешне он, как и должно было быть в такой ситуации, играл легкую растерянность:
   - Так может ты присоветуешь кого, кому все это можно скинуть?.. - Эх, Карась, ты въезжаешь на сколько тут лимонов? Нет такого оптовика, который бы это потянул!
   - А по частям?
   Шира наморщился:
   - Я не подписывался тебя ещё и с торговцами сводить, но что не сделаешь для хорошего человека?! Через пару часов Коростылев уже звонил по телефону- автомату подполковнику Пятерикову и докладывал об обнаружении мехов. Реакция Кабана оказалась странной. Он сурово спросил Тихона не рассказывал ли он об этом ещё кому- нибудь, и на отрицательный ответ последовал плохо скрываемый вздох облегчения.
   Коростылев высказал свои соображения по выявлению группировок, торгующих левыми мехами. Он предлагал