же кучей были свалены ящики из трюмо, занавесок не было вовсе.
   Влетев в свой кабинет, Тихон и там обнаружил такую же картину. Его письменный стол был перевернут, книги сброшены с полок, а некоторые полки выдраны из стены вместе с шурупами.
   Когда все это произошло узнать не было никакой возможности. Коростылев лишь мог предположить, что разгром этот был сделан сегодня днем, Галя, наверняка бы прибрала все, будь она дома. Но жены не было. Шрам взглянул на часы. Около восьми. Она давно должна была прийти с работы! И вдруг в дверь позвонили.
   Открыв, Шрам увидел незнакомую пожилую женщину в стареньком байковом халате до самого пола. - Вы Тихон Глебович? - Спросила женщина. Коростылев лишь кивнул. Горло перехватило от предчувствия какой-то беды. - Я соседка ваша, Марья Ильинишна меня зовут... Ой, не знаю, как и начать... - Вы проходите... - Пригласил Шрам. Женщина явно волновалась, она нервно теребила конец пояска и переминалась с ноги на ногу. - Нет, спасибочки... - Марь Ильинишна, что-то случилось?
   - Да... - И вдруг, словно собравшись с силами, соседка выпалила:
   - Жену-то вашу порезали... - Как? - Тихон не был готов к такому сообщению. - Я вчера ночью шум услышала. Сплю-то я плохо, а стены у нас хоть и толстые, но звук хорошо пропускают... - Затараторила Марья Ильинична.
   Тихон понуро стоял, прислонившись к косяку, и соседка спешила выложить все подробности, которые знала:
   - Я в глазок-то смотрю - глядь - а ваша дверь нараспашку. А потом оттуда как сиганут четверо. Один такой седой, а трое других молодые парни, и все в кожанках. Я думаю, чего они в такую жару в кожанках ходят. Сопреют ведь.
   А они вниз бегом. А дверь открытой так и оставили. Я подождала минутку, вышла. Слышу - стон вроде. Зашла к вам - а там жена ваша, Галина Дмитриевна, без сознания лежит. А из-под неё кровь течет! Тут- то я и сообразила, что это бандиты были! Я к телефону. Вызвала скорую. Они, хорошо, быстро приехали... Врач говорил, что жене вашей повезло. Нож только по ребрам скользнул...