остылева в какой палате?
   Человек в белом халате смерил майора взглядом:
   - А кто вы, собственно такой?
   Пришлось вновь предъявить удостоверение. Прочитав фамилию, врач насупился:
   - Родственница?
   - Жена. - А вы знаете, что посещения у нас только до восьми вечера. А сейчас почти одиннадцать!
   - Через час я улетаю из Москвы. - Решил соврать Шрам, - И неизвестно, когда вернусь. И вообще, вернусь ли... - Добавил он сурово.
   Непонятно, то ли врач раскусил игру Коростылева, но, поняв что без особой причины в такое время по клиникам не ходят, то ли поверил, однако медик смягчился и серьезно сказал:
   - Она в пятой. Если не спит - даю вам пять минут. Если спит - будить категорически запрещаю! Врач проводил Тихона до палаты, заглянул вместе с ним. Там горел свет. Галя лежала на кровати открыв глаза и смотрела в потолок. Лицо женщины цветом мало отличалось от розоватой наволочки подушки, на которой лежала её голова. С левой стороны от кровати возвышалась стойка, на один из крючков которой был подвешен пакет с красной жидкостью, уже наполовину пустой. От пакета шла длинная прозрачная трубка, которая заканчивалась иглой, введенной в вену на локтевом сгибе.
   Увидев вошедших, Галина слабо улыбнулась и прошептала:
   - Тихон... - Предупреждаю: пять минут. Не больше. - Повторил хирург и вышел.
   Коростылев подошел к кровати, придвинул стул. - Ты как? - Нежно спросил он, взяв в обе свои ладони пальцы жены. Они оказались холодны как будто только что из холодильника. - Да ничего. Сейчас уже лучше... Хорошо, соседка... - Галя закашлялась. - Я говорил с ней. Она мне все рассказала. - Они тебя искали... - Выговорила женщина, и её пальцы слабо дернулись, пытаясь сжать ладонь Тихона. - Так вот чья это работа!.. - Ненависть закипела в Коростылеве, и он шумно выдохнул:
   - Они у меня попляшут! Я их... Размажу!
   - Тихон, Тихон... - На губах больной вновь появилась слабая улыбка, - Вояка ты мой!
   - Это ведь я виноват! - С пронзительной горечью в голосе проговорил