икогда не думал об этом предмете. Но, предупреждал китаец, на первых порах этим злоупотреблять нельзя. Требуются годы, чтобы научиться вызывать у себя это состояние по собственной воле.
   Кроме тренировок, Тихон подобрал толкового парня и, поставив его своим заместителем, мало помалу стал вводить его в курс своих обязанностей.
   Вскоре зам поднабрался опыта и стал действовать самостоятельно.
   Коростылеву, правда, пришлось несколько раз останавливать молодой пыл, но парень быстро учился, и через пару месяцев Коростылев мог с чистой совестью рекомендовать его на свое место. Все время после рейда по уничтожению банды Стомахина, Тихон пытался разузнать у Сурена Ашотовича, как продвигается дело по расследованию этой его операции. Газарян делал попытки по своим каналам раздобыть какую- либо информацию, но все было глухо. Лишь в феврале он смог сообщить, что дело это закрыто. Впрочем, записную книжку Стомахина, которую Коростылев не стал брать с собой, расшифровали и по этим записям выявили ещё нескольких сообщников. В том числе и среди работников министерства Судостроения. Все они взяты под контроль. В начале марта Тихон записался на прием к Ухтину и положил ему на стол заявление об увольнении по собственному желанию. Владимир Львович прочитал бумагу и удивленно вскинул глаза. Насколько минут он молча разглядывал Коростылева, пытаясь догадаться, что же послужило причиной этого шага. Так ничего и не придумав, директор спросил напрямик:
   - Почему так вдруг?
   - Не могу больше. - Честно ответил Коростылев. - Да что ты, в самом деле?!.. Как ты взялся за дело у нас... - Только хвалить меня не надо, - Перебил Тихон, - Я сделал все что смог, а теперь... - Ты же только все наладил!.. - Вставил свое слово Ухтин. - Да, наладил. А теперь мне тут делать нечего. - Скучно стало?
   - Не в этом дело. Хотя и скучно тоже... - Коростылев не хотел рассказывать Владимиру Львовичу истинных причин своего ухода. Кто знает, как отнесется директор к тому мистическому голосу, который требовал от Тихона более