ляксы облаков.
   Жар распространялся. Со спины он проник в живот, в ноги, в руки.
   Коростылеву казалось, что под его пальцами начинает гореть хвоя, что одежда на нем уже тлеет от нестерпимого жара, излучаемого его телом. Перед глазами всплыли вдруг лица. Множество лиц. Одни казались знакомыми, других Тихон явно никогда не видел. Они заполонили все поле зрения. Даже зажмурившись, Коростылев видел эти направленные на него горящие глаза. - Простите меня и идите с миром!.. - Неожиданно для себя прошептал Тихон.
   И в тот же момент огонь исчез. Еще не веря этому, Шрам пошевелил руками, согнул ноги в коленях. Ничего не болело. Усталость куда-то пропала, а тело наполнилось странной силой. Той самой силой, которую Коростылев накапливал все годы занятий Вин-Дао-Яном. Словно она дремала в нем, запертая в неведомом хранилище, а теперь разом вылилась наружу, наполнив мускулы энергией. Пробуя возвращенные способности, Тихон встал, всем телом оттолкнувшись от земли так, что со стороны могло показаться, что невидимые нити подняли его, как поднимают канатами лежащую башню.
   Обернувшись, Коростылев с удивлением заметил, что на земле отпечатался его силуэт. Там, где он лежал, хвоя была абсолютно сухой, светло-коричневой, в отличие от остальной почвы, которую покрывала хвоя влажная и темная.
   Чувствуя непонятную радость, Шрам подпрыгнул. И не удивился, взвившись над землей на метра полтора. В свои лучшие дни он прыгал вверх на три метра, но это было в лучшие дни.
   Приземлившись, Коростылев опять побежал. Это был уже другой бег. Тихон без напряжения варьировал скорость, с длинных шагов, без остановки, переходил на трусцу, а потом опять стелился над неровной поверхностью земли. Без усилий перепрыгнув громадную лужу, заросшую ряской, Шрам остановился и помчался назад.
   Он вспомнил лица, пригрезившиеся ему в момент, когда тело горело огнем, и Тихон понял, кто это был. Ему явились все убитые им. Именно об этом предупреждал Лу Фу, когда говорил о том, что нельзя без особой на то причины лишать