ь бы из неё пить. По пути обратно Коростылев спустил воду в туалете. - Вернулся, проказник! - Приторно весело рассмеялась Клава:
   - Теперь не отвертишься... Они выпили, поцеловались. - Так когда, ты говоришь, он придет? - Спросил Шрам, немного отстраняясь от пытающейся расстегнуть его рубашку Клавы. - Кто?
   - Да Бешеный!
   - Не знаю... Забудь ты про него!.. Где там твой мальчик?.. Тихон взял с собой только два шприц-тюбика, выданных Загоруйко. И, как он прикинул, пришла пора употребить один из них.
   Достав, незаметно от Эльвиры, пластиковый мешочек с иглой, Коростылев, держа шприц между пальцев, крепко обнял девушку. Она тут же подняла головку и начала просовывать свой язычок сквозь его губы. Отвечая на любовную игру, Коростылев, в то же время, снял колпачок с иглы, вонзил её в шею Эльвиры и сжал капсулу, вводя сыворотку правды. - Что это? - Дернулась Эльвира. - Извини, но так надо... - С непонятной грустью проговорил Тихон.
   Он, несмотря на яростное сопротивление, привязал Клавдию Васильевну к стулу. Борьба должна была ускорить действие препарата. - Так где Бешеный? - Опять повторил свой вопрос Коростылев. Девушка уже впала в легкий транс и ответила чисто механически:
   - Не знаю. - Когда он должен придти?
   - Не знаю. Шрам задумался. Вроде бы она не должна врать. Или она действительно не в курсе?
   Вдруг громко хлопнула входная дверь, и раздался громкий голос Бешеного:
   - Клавка, ты дома?
   - Да, - Ответила Клава.
  
  XXVII. ПРИХОД БЕШЕНОГО.
  
   Разговором с главным редактором "Вогинуса", Ильей Станиславовичем Курбским, Бешеный остался доволен. Судя по реакции издателя, тот был достаточно напуган и готов выполнять все предписания Говоркова. Надо бы, конечно, проследить за этим, но написание романов, как догадывался Савелий, дело не одного дня и даже недели, и поэтому с очередным визитом к Курбскому можно не торопиться. Около ресторана "Пекин" бежевая "Нива" свернула, узкой улочкой проехала до Белорусского вокзала и покатила по Ленинградскому проспекту.