ему веснушчатой медсестры.
   - Раиса Борисовна, - не глядя на него, ответила девушка. Он хотел сказать еще что-то, но, краем глаза увидев, как открывается дверь палаты Резковой, рванулся и успел забежать за угол лестничной площадки, прежде чем Либертович смогла его увидеть. Медсестра проводила его благодарным взглядом.
   "Что-то ты, Раиса Борисовна, мудришь, - спускаясь по лестнице, думал Василий. Наверное, тебе кто-то заплатил за "покой" больной. Конечно, отдельная комфортабельная палата, дорогие лекарства, все на высшем уровне. А главное - разобраться по-настоящему не дают. Сверху на расследовании особо не настаивают.
   Но почему молчит Резкова? - уже не в первый раз спросил себя Василий. - Подкупили? Не похожа она на тех, кого можно купить. Запугали?" Вздохнул и стал быстро спускаться по лестнице.
   - Он вышел, - сказал в переговорное устройство сидевший у окна мужчина в камуфляже. На правом рукаве у него была какая-то эмблема, а на груди справа - маленькая пластинка с посеребренными буквами "Охрана клиники".
   - Значит, мусорок настырный попался, - положив телефонную трубку, усмехнулся Русый. - Видать, не терпится ему медаль посмертно заработать. Или сейчас за просто так посмертно не дают? - спросил он себя и захохотал. Тут же прекратил смеяться, зло блеснул глазами. - Лады, мусорок. Сделаю я тебя героем.
   - Как он? - войдя в прихожую, спросил Гобин невысокую худую женщину в длинном халате.
   - Сидит в своей комнате, - тихо ответила она, - и не выходит. Ему даже кушать туда носят.
   - Он тебе что-нибудь говорил?
   Женщина молча покачала головой и, всхлипнув, тихо заплакала.
   - Я не могу поверить, - сквозь плач проговорила она, - что мой мальчик виновен в таком ужасном преступлении. Не в силах договорить, закрыла лицо руками и ушла в комнату. Тяжело вздохнув, Гобин сунул