илиционер. - Тебя, пса...
   - Ты, мусор! - закричал Стахов. - Сказал бы мне такое один и без удостоверения!
   - Мама!.. - Закрыв лицо руками, Мария упала на колени и затряслась в безутешном плаче.
   - Как убивается, - вздохнула стоявшая у свежей могилы пожилая женщина в черном платке. - Как приехала, не отходила от Тамарки. А когда та померла... - Не договорив, приложила к глазам белый платок.
   - А вторая-то, - прошептала седенькая старушка, - словно каменная, слезинки не обронила.
   - Так ей чаво? - вступила в разговор третья. - Ей матерь-то, могет, и жалко. Но ведь денег куры не клюют. Видали на какой машине приехала? А ведь без мужика живет, - осуждающе покачала она головой.
   - На кой Светке мужик-то? - шепнула первая. - Вона какими деньжищами ворочает. И памятник зараз сделали, и оградку видали какую поставили? Почитай, всю деревню на поминки позвала. Во дворе столов скольки понаставили. А Машка, - она посмотрела на рыдавшую у могильной ограды женщину, - все-таки больше матерь любила. Часто наведывалась и привозила подарки разные. Светка, та...
   - Тамарка сама запретила Светке привозить, - сказала третья. - Ведь из-за Светкиных слов разговор по деревням пошел, будто бы Машка на дорогах с шоферами...
   - Типун те на язык, - сердито перебила ее вторая. - Разве ж можно так у могилы матери про еенную дочь говорить?
   К плачущей Марии подошла одетая в черное строгое платье симпатичная женщина:
   - Маша, пора ехать домой, собирать людей на поминки. Маму уважали и придут многие.
   - Это ты, Света, правильно сказала, - вздохнув, заметила седенькая старушка. - Тамарку, почитай, вся деревня уважала. Ты молодец, доченька.
   - Извините, - улыбнулась Светлана - но доченькой меня могла называть только моя мама, К сожалению, - чуть слышно добавила она, - она делала это не так