Яков Юрьевич и отключил телефон. - Своими руками убью, - прошептал он. - Хват, гадина! Втянул Ромку.
   Яков Юрьевич, - сказала секретарша. - Ваш сын.
   Гобин бросился к двери. В кабинет, улыбаясь, вошел упитанный парень.
   - Здравствуй, - сказал он. - Мать велела... - Договорить ему не дала хлесткая пощечина. Парень отшатнулся. Отец, снова размахнувшись, закричал:
   - Подонок! Негодяй! Что же ты делаешь?!
   - Отец, - испуганно вжавшись в угол, таращил глаза Роман, - ты что? Что случилось?
   - Ты был у Резковой? - подступил к нему вплотную Гобин. Глаза сына испуганно забегали, он опустил голову и тихо признался:
   - Да.
   - Сволочь! - Гобин сильно ударил его кулаком в ухо. - Я тебя для этого растил? - Схватив обеими руками за плечи, попытался встряхнуть сына.
   - Отец, - не шевелясь, пробормотал тот, - прости. Но Хват сказал...
   - Ты понимаешь, что будет, если Резкова даст показания? Ведь тебя посадят. Господи! - Всплеснув руками, Яков Юрьевич бессильно уронил их. - Ты хоть о нас с мамой подумал? Ты представляешь, что будет, если тебя арес... - Оборвав себя на полуслове, опустил голову.
   - Папа, - умоляюще взглянул на него Роман, - извини. Я... - Он вздохнул. - Ну знаешь... Меня все постоянно дразнят папенькиным сыночком, говорят - сам ничего не можешь. Вот я и...
   - Изнасиловать женщину, - сказал Гобин, - это не значит самоутвердиться. Я в жизни всего добился сам. Головой и руками. Мама знает об этом. Я...
   - Папа. - Роман облизнул пересохшие от волнения и страха губы. - Значит, милиция уже знает...
   - А ты думаешь, почему я позвал тебя? - криком прервал его отец. Роман неожиданно заплакал:
   - Папка! - Он обхватил руками слабые плечи отца, ткнулся лицом в костлявую грудь. - Не хочу в тюрьму, папка. Спаси меня. Ведь ты можешь. Ты все можешь. Папка! -