, кто...
   - Значит, к ней милиция приходила... Давно?
   - Они у нее в палате были, вместе с Раисой Борисовной. А потом ее сразу перевели в отдельную палату.
   - Литкова! - раздался сзади резкий голос Либертович. Девушка, испуганно ойкнув, побежала к ней. Себостьянов криво улыбнулся и неторопливо пошел следом.
   - О чем ты с ним говорила? - быстро, не спуская глаз с подходившего следователя, спросила Либертович явно испуганную медсестру.
   - Он просто клеиться начал, - соврала та. - А парень...
   - Так как, красавица, - громко спросил Себостьянов, - пойдем в ресторан?
   - У вас в прокуратуре все донжуаны? - насмешливо спросила Либертович.
   - Мужчина и в прокуратуре остается мужчиной, - улыбнулся Себостьянов. - И ничто человеческое ему не чуждо. В расширенных глазах медсестры плеснулся страх.
   - К тому же вовсе не обязательно кричать о том, что я из прокуратуры.
   Сейчас отношение к органам у большинства негативное. Так что вы, можно сказать...
   - Иди, - взглянула на медсестру Либертович. Та, бросив на следователя благодарный взгляд, вернулась к тележке.
   - Почему Резкову перевели в другую палату? - спросил Себостьянов. - Насколько я знаю, эти палаты, - он обвел рукой, указывая на четыре двери, - так сказать, элитарные. Если проще, - следователь улыбнулся, - то очень дорогие.
   Резкова же не является...
   - Занимайтесь своей работой, - улыбнулась Раиса Борисовна, - а нам позвольте выполнять свою. Наши профессии сходны. И вы и мы стоим на страже жизни и здоровья людей. А сейчас извините, я на работе. Как, впрочем, и вы.
   Если вам так необходимо переговорить с Резковой, это можно сделать через несколько дней, впрочем, как только это будет возможно, - явно издеваясь, закончила она, - я вам немедленно позвоню.
   - Буду премного благодарен, - поклонился