а о ней не говорила. Тем более это, похоже, близкая подруга. Даже в больницу прорвалась. Лихая бабенка".
   - Плохо ей, - вздохнула Зоя. - Избита вся. Ножевое ранение. Рука сломана. И понимаешь, папа, ее ножом сюда, - нагнувшись, она коснулась подколенного сгиба, - или еще чем-то острым ударили. Врачи не исключают возможности ампутации. Танька узнала об этом и запаниковала.
   - Понятно, - кивнул сидящий в кресле Николай Васильевич. - Без ноги жить... - Не договорив, махнул рукой. - Но, может, обойдется, организм молодой.
   Тем более ты сказала, что врач - мужик хороший. Только знаешь, хороший человек необязательно отличный врач.
   - А вот тут ты не прав, - сказала Зоя. - Клиника платная. Так что плохих врачей там просто быть не может.
   - Точно, - улыбнулся отец. - Тогда все будет хорошо. Но почему Татьяна в такой больнице? - спросил он. - Мать у нее...
   - Папа, - опустив голову, сказала Зоя, - помнишь, я просила за одну девушку, которая...
   - Мать честная, - невольно вырвалось у Николая Васильевича, - так это она! А я, хрыч старый, вспомнить никак не могу. Розова... - Вздохнув, достал сигарету.
   - Папа, - нерешительно начала Зоя, - тебе же курить...
   - Зоя. - Прикурив, он взглянул на нее. - В тот раз Розова действительно пыталась провезти две иконы рублевской школы. Никто ей их не подкладывал, как заявила она. Но это я узнал только через полгода, когда взяли одного латыша. Ох и досталось мне тогда. Но я даже мысли допустить не мог, что моя дочь будет просить за преступницу.
   - Папа, - виновато посмотрела на него Зоя, - может, ты не прав? Ведь Танька...
   - Из-за Розовой, - сердито сказал отец, - я и ушел на пенсию. Дело о краже из Троице-Сергиевой лавры вел Игорь. Он тогда только начал работать. Мы поверили, что Розовой подсунули иконы. И поэтому не взяли всю группу,