о Михайлишин.
   Я усмехнулся:
   - Сынок, может быть, я уже и старый, но пока что не слепой. Короче: у твоего коллекционера единственное на сегодняшний день алиби - собственная внучка. Не бог весть какое, кстати, алиби. И у нее тоже, между прочим, весьма шаткое: родной дед. А ты, небось, догадываешься, что это такое - родная кровь.
   - Вы что же, хотите сказать, что Николай Сергеич... - взволнованно перебил меня Михайлишин.
   - Я ничего не хочу сказать. Мое дело - поймать убийцу. Скажет суд. А наша с тобой задача - рыть улики, выяснять мотивы, искать орудие убийства, выстраивать доказательства и - найти душегуба. Как можно скорее, понятно? Иначе нам небо с овчинку покажется. Ничего, что я тебе лекцию по основам криминалистики читаю, сынок? Не обижаешься, а?
   Михайлишин, моментально залившись краской, словно красна девица, отрицательно замотал головой.
   - То-то, - усмехнулся я. - Так что завтра - обоих ко мне на официальный допрос. Прямо с утра. Понял?
   - Как не понять, товарищ майор.
   Мы подошли к машине.
   - Тогда все, - сказал я, залезая в салон. - Отвезешь меня в отдел, а сам иди, копай шпану до посинения. Чтобы к завтрашнему утру, до прихода этих твоих... добрых знакомых, у меня на руках был максимум данных по поселку и станции.
   Через пятнадцать минут Михайлишин высадил меня возле райотдела. Я отпустил участкового восвояси, а сам пошел в райотдельскую столовую и там пообедал. Домой я не поехал: не хотелось портить Кате настроение своим мрачным видом. Потом я засел у себя в кабинете. Надо было успеть просмотреть материалы, наверняка уже поступившие по моему запросу. И заключение патологоанатома о смерти бывшего егеря Пахомова. Хотя я, естественно, ничего сверхнеожиданного от этого заключения не ждал, все равно с ним надо было ознакомиться - орднунг ист орднунг.
   И еще: меня мучили неясные, но очень и очень плохие предчувствия.
  
  Глава 9. СТАСЯ
  
   После традиционного