онки, Стасюня постаралась на славу.
   Я, конечно, собиралась первой подойти к нему. Но тут он сделал нечто такое, что подсказало мне: несмотря на кажущуюся внешне простодушность, Андрюша вполне сообразительный молодой человек.
   Он якобы случайно (впрочем, мгновенно поняв его нехитрую уловку, я немного помогла ему в этом), постарался сделать так, чтобы со мной познакомиться в последнюю очередь. Понятно, что тогда, помимо обмена дежурными фразами, обычными при знакомстве, у него появлялась маза завязать светский разговор. А где разговор - там и масса прочих возможностей. И я четко поняла: Андрюша настроен весьма и весьма решительно.
   Очень хорошо.
   Наконец очередь дошла и до меня. Я протянула руку Андрюше, глядя на него снизу вверх из-под густой темной челки. Макушкой я едва-едва доставала ему до плеча.
   - Привет. А я - Алена, - сказала я, глядя ему прямо в глаза.
   - Андрюша. Скоков, - смущенно пробормотал Андрюша, стискивая своей могучей дланью мою маленькую узкую ладошку.
   И тут я засекла, что едва он встретился со мной взглядом, как вся его решительность куда-то мгновенно испарилась. Вижу - дела плохи. И тогда я с ходу взяла инициативу в свои руки.
   - Наслышана, наслышана, - протянула я и добавила нарочито певуче, словно сирена, увлекающая на тропический берег одичавшего в океанских путешествиях беднягу морячка:
   - Так вот ты какой, оказывается, Андрюша.
   - Какой - такой? - окончательно стушевался мальчонка.
   - Большой. Весьма большой, что само по себе уже приятно, - весьма двусмысленно ответила я.
   А сама вцепилась в Андрюшину ладонь и долго не выпускала.
   Естественно, я выпытала у Стасюни всю подноготную о мальчонке - надо же девушке подготовиться к сокрушительной атаке. Безобидный Стасюнин ухажер, друг детства. Милый, но весьма наивный мальчик из хорошей семьи. Судя по Стасюниным рассказам, вероятность того, что он еще девственник, приближается к ста десяти