авшуюся жизнь, - громко сказала я все тем же мягким грудным голосом. - Мне нравится. А тебе? - спросила я Андрюшу.
   Он попытался что-то из себя выдавить. Не получилось.
   - Лезть дальше? - поинтересовалась я у мальчонки.
   - Конечно, за чем же дело стало, - завистливо сказала Анюта.
   - Залезай, залезай, - Анюту поддержала Манечка. - Кавалер вроде как не против. Ты ж не против, Андрюша?
   Бедный мальчонка окончательно потерял дар речи и только отрицательно помотал головой.
   - Так я не поняла - да или нет? - спросила я его.
   - Нет, я вовсе не против, - прохрипел он наконец.
   - Ловлю тебя на слове, - нежно проворковала я. - Потом не вздумай отказываться.
   - А я и не отказываюсь, - раздался все тот же хрип.
   - И не пожалеешь? - не унималась я.
   Андрюша не успел ответить. Мишаня, которому затянувшееся представление уже надоело, проворчал:
   - Ладно, пошли, пошли. Эксперименты будете на озере проводить. Где лес погуще.
   С показной неохотой я скользнула вниз, проехавшись по Андрюше всем телом. Чтобы он до конца (того самого) прочувствовал сей момент. И, разжав руки, легко от него отстранилась. У бедного мальчонки покраснели уже не только уши, но и все лицо, и шея.
   - Не любят они меня, Андрюша, ох, не любят, - вздохнула я. - Завидуют. Ну ладно, пойдем.
   И не оборачиваясь, зная что он уже никуда от меня не денется, я уверенно зашагала вперед. Я пошла по протоптанной тропинке, которая вела от края платформы прямо в сосновый бор. Дорогу от станции к Марьину озеру я знала как свои пять пальцев - ведь не в первый раз приехала к Стасюне. Разумеется, никаких рюкзаков умная девочка Алена не взяла - только небольшую корзинку с бутербродами и минералкой "виши".
   Понятно дело, Андрюша, как застоявшийся слон, с энтузиазмом двинулся следом за мной.
   Пока остальные разбирали вещи и ждали друг друга, мы с Андрюшей углубились в нагретый солнцем сосняк. Я слышала, как