оричневыми сосками, и темный треугольник внизу живота. Мать моя! Все я видел и глаз не мог отвести. А она сделала пару шагов и остановилась по колено в воде, с опаской глядя себе под ноги, как будто крокодила увидела. А то, что я, как дурак, во все глаза смотрю на нее, вроде и не замечает.
   Я судорожно выплюнул изо рта воду - сам не заметил, как хлебнул. Потому что помимо пары виденных у Сани, моего приятеля по команде, немецких порнушек да журнала "Плейбой", который я однажды, чуть не сгорая от смущения, купил в Москве у лотошника, я вообще-то впервые в жизни видел живую обнаженную женщину. Да еще какую! И так близко.
   И что же мне было делать в этот момент? Я ведь уставился на нее и глаз не мог отвести даже под страхом немедленного расстрела. А она спокойно так говорит:
   - Слушай, а глубоко-то как! Тут что, дна вообще нет?
   И бросает на меня эдакий бесхитростно-наивный взгляд. Я уже совсем понять не могу: то ли она страшно бесстыдная, то ли наоборот. А может, она еще девушка?!
   А сам хриплю ей в ответ и толком не соображаю, что несу:
   - Есть, еще как есть, у меня тут все есть.
   - Что - все? - переспрашивает она, как будто не понимая. Да я и сам не въехал, что же я такое сказал.
   - Дно тут есть, - поясняю, наконец еле-еле сумев отвести от нее взгляд.
   - Что-то я его здесь не наблюдаю, - говорит Алена и пожимает плечами. - Слушай, помоги-ка ты мне войти в воду, а то я боюсь.
   Ну, вообще!
   - Ты что, меня стесняешься? - удивляется она.
   - Кто, я?
   - Ты, ты.
   - Вовсе я не стесняюсь, - говорю я.
   - А чего ж ко мне не плывешь?
   - Я плыву.
   - Нет, не плывешь, - говорит она.
   И правильно говорит: ни черта я к ней не плыву, а медленно плаваю, держась на одном и том же месте. А она мне мстительным тоном добавляет:
   - Вот я сейчас нырну, утону, и твоя Стася тебя за меня убьет.
   Очень интересно: почему это Стася моя?
   - Она не моя,