мешка. И услышал, как старая бабка Иванихиных - клиентов моих постоянных - со своей снохой стала мне кости мыть. И что, мол, маленького роста я, огарок, мол, какой-то. И что щуплый, и вид у меня неопрятный, и воняет. А какой у тебя будет вид и запах, коли ты с рыбой день-деньской возишься? Что, от тебя духами должно пахнуть, шанелью-манелью какой?.. Много чего я тогда услышал. И пью много, и глаза у меня, говорят, бегающие и бесцветные, как у ворюги, и вообще не глаза, а глазки. Так про меня говорили, будто я кабан какой, а не человек.
   Суки позорные.
   Я им после этого случая больше никогда рыбы не носил. Хоть и платили они мне раньше хорошо, не то что некоторые жмоты - те за лишние сто рублей удавятся. Да еще перед этим веревку у тебя в долг попросят.
   Ну и что - я и сам знаю, что ростом да мордой не очень вышел. Уже пятьдесят четыре года знаю, промежду прочим. Глаза у меня, верно, маленькие, под белесыми выгоревшими бровями. Да, выгоревшими, потому что я целыми днями на воде. И чушка у меня поэтому докрасна загорелая. А сейчас еще и трехдневной щетиной вся заросла - недосуг мне было побриться. Да и не очень люблю я это дело. Не молодой уже - чего фраериться?
   Нет, ну никак эти двое не собираются из воды выходить!
   Да и хрен с ними. И я быстро полез в валявшийся на дне лодки старый рюкзак. Рядом с рюкзаком лежал большущий сачок на крепкой дубовой рукояти. А через борт плоскодонки свисал кукан, на котором болталось с десяток жирных карасей да окунишек. Это у меня так, для понта было сделано, для отвода нехороших глаз.
   Копаюсь в рюкзаке, а сам краем глаза секу: психи-купальщики что-то делают, не выходя из воды на берег. А вот что именно - я отсюда разглядеть не могу. Банный день устроили, что ли, моются? Да что-то уж больно лениво.
   Ништяк, щас они у меня встрепенутся.
  
  Глава 17. АНДРЮША
  
   Я почувствовал ногами плотное песчаное дно, перестал плыть и встал в рост. Алена по-прежнему