бавила Любаша. - А уж притомились, бедняги... Утверждают, что купались.
   - Тем не менее, усталые, но довольные, вернулись они домой, - резюмировал Слава, почти дословно цитируя знаменитого пионерского писателя.
   Реплику покрыл дикий хохот.
   - А где же они сейчас? - спросила я, оглядываясь.
   - Андрюша ее снова уволок. Теперь, наверное, корешки собирать, - сказал Иван.
   - Какие такие корешки? - не поняла я сразу.
   - Волшебные. От которых дети бывают, - под общий смех невозмутимым тоном заявил Слава. - Давай, давай к столу, Станислава.
   Меня буквально поднесли к потрескивающему костру и усадили на свежесрубленное бревнышко возле расстеленной на траве скатерти-самобранки. Кто-то сунул мне в руку стакан, кто-то уже наливал в него вино, кто-то совал в руку бутерброд с сулугуни и зеленью. В общем - все, как обычно. Знакомые скалящиеся физиономии, по которым за лето я уже успела соскучиться. И я поняла, что не напрасно тащилась сюда из дому. Но, с другой стороны, пары-то у меня здесь не было. Увы. Михайлишин в данный момент, наверное, колбасой носился по поселку.
   - Я вообще-то к вам только минут на пятнадцать. Посмотреть, как вы тут устроились, - сказалая.
   - Станислава, ты что - спятила?! Какие еще пятнадцать минут? - заорала уже пьяненькая Любаша. - Мы же тебя столько ждали! Мишка, вон, к шашлыкам не давал притронуться, змей рыжий, говорил, что без тебя не позволит начать!
   - Ребята, я правда не могу. Мама плохо себя чувствует, мигрень, - соврала я. - Мне надо скоро обратно топать.
   - Да ладно, Станислава, ничего с твоей маман не случится. Я про ее пресловутые якобы мигрени все знаю. Просто она не хотела тебя отпускать, на ночь глядючи. А по мне так ничего не произойдет, если ты вернешься через час, - сказал мне Мишаня, отворачиваясь от жара углей и вытирая рукавом рубашки мокрое от пота лицо. - Надеюсь, ты ей не ляпнула, что мы к вам привалили?
   Я не успела ответить.