му, как не ему, заботиться о ее судьбе.
   С этой мыслью он посмотрел на часы. Прошло всего шесть минут. Он поежился. Зря он не послушался жену и не захватил куртку. И теперь надо было решать: либо и дальше ждать дочку, потихоньку замерзая в уже ощутимой ночной прохладе, либо идти домой. Игорь Андреевич решил пойти в дом. Но пойти лишь для того, чтобы одеться потеплее и вернуться на свой шпионский пост в кустах сирени возле калитки.
   Неожиданно чуть слышно скрипнула дверца большого пятнадцатиметрового парника, что находился в десятке шагов от Игоря Андреевича. Игорь Андреевич повернулся на звук и насторожился. Ему показалось, что в дверь парника кто-то быстро прошмыгнул. Кто-то чужой? Вряд ли осмелится. Свои, поселковые мальчишки? Чего им лазить по парникам? Там кроме тривиальных огурцов и помидоров ничем не поживишься. А такие парники у каждого второго в поселке. Нет, это не пацаны, решил Игорь Андреевич. Помедлив, он все же шагнул к парнику, остановился и снова прислушался. Ему показалось, что внутри кто-то зашевелился. Он потянул на себя дверцу - деревянную раму, обтянутую, как и весь парник, полупрозрачным, довольно толстым полиэтиленом.
   - Вера?.. - тихо позвал Игорь Андреевич, просовывая голову в дверной проем. - Это ты? Что тут делаешь, полуночница?! Вера, отзовись...
   Он вглядывался в глубину парника. Но там было тихо и темно. Пахло прелым перегноем, навозом, сыростью и влажной зеленью. В парнике было тепло и душно: от спертого тяжелого воздуха дыхание перехватывало, как в ночном тропическом лесу после ливня. Игорю Андреевичу это ощущение живо напомнило недавнюю служебную командировку в Центральную Африку, где пришлось в полевых, вернее, жутких условиях прожить в тропических джунглях почти три недели. Воспоминания были не из самых приятных. Игорь Андреевич прищурился, всматриваясь в темноту. Плети огурцов, подвязанные к вертикально натянутым веревкам, и кусты помидоров застыли на фоне прямоугольных