алачиком, спрятал голову под подушку и прикрыл слегка утомленные ночным бдением глаза.
   И тогда ему снова приснился сон. Другой.
   Он лежал, свернувшись в клубочек, на продавленном кожаном диване в кабинете Бутурлина, смежив веки и делая вид, что крепко спит. А сам чего-то настороженно ждал. Николая Сергеевича в кабинете не было. И дождался. Клыкастая кабанья голова отделилась от стены и стала бесшумно опускаться к полу. Мертвые оловянные глаза ожили, злобно засверкали, залязгали длинные ножи-клыки, и голова неотвратимо двинулась к нему. Он замер на диване, не в силах от ужаса двинуться с места. Но вдруг за окном кабинета раздались громкие веселые голоса, и кабанья голова куда-то исчезла, на пороге кабинета появился сам Николай Сергеевич и, хитро улыбаясь из-под полоски пшеничных усов, ясным звонким голосом сказал ему:
   - Ну-с, хватит, хватит притворяться. Ты ведь уже не спишь, Филипп! Вставай.
   Он проснулся.
   За окном действительно раздавался громкий картавый речитатив. Это строгая кастелянша Фаина Абрамовна за какую-то провинность отчитывала толстого дворника Рината. Тот что-то вяло бубнил в ответ: в его голосе слышались смиренно-виноватые интонации. А над кроватью нависал Николай Сергеевич и говорил:
   - Мальчики - Филипп, Кирилл, Вадим, - подъем! Быстро заправляйте постели, умывайтесь и на зарядку! А то Иван Пахомыч так и уедет назад, не позавтракав с нами. А ведь он к нам сегодня с подарком.
   - С каким подарком? - быстро спросил севший рядом с ним на постели брат Кирилл.
   - Увидите, - хитро улыбнулся Николай Сергеевич. - Подъем, мальчики, подъем!
  
  Глава 10. НЕЧЕЛОВЕК
  
   В этот раз Филипп быстрее всех управился с поднадоевшей рисовой кашей, обжигаясь, выпил какао, смолотил бутерброд с сыром и, ерзая на стуле, изнывал от нетерпения, дожидаясь, пока все остальные ребята закончат завтракать. Наконец его мучения кончились.
   Счастье еще, что сегодня не он дежурил по столовой.