илл, давний и единственный любимец Ивана Пахомовича. Все знали об их особых отношениях - и старый и малый одинаково беззаветно любили всякую лесную живность.
   Надо было что-то придумать. Филипп замедлил шаг, приотставая от остальных и незаметно забирая чуть влево, к коровнику. Убедившись, что никто за ним не наблюдает, он резко нырнул в кусты смородины и, пригибаясь, побежал обратно к вольере. Остановился за углом кирпичной постройки и стал жадно наблюдать. Ни Пахомыч, ни Кирилл его возвращения не заметили. Филипп присел на корточки, не сводя горящих глаз с волчонка.
   - Я тебе, Кирюша, сейчас покажу, как его кормить, - приговаривал Пахомыч, ловко кроша острым охотничьим ножом шмат кроваво-красной говядины прямо на заскорузлой мозолистой ладони и сваливая кусочки мяса в помятую алюминиевую миску. - Но сейчас, похоже, он есть не будет... Он нас стесняется. Гордости в нем еще много, хоть и голодный - сразу видно. Я ж его перед выездом сюда не кормил, боялся, что в дороге ему поплохеет... Ну, гляди внимательно, Кирюша.
   Пахомыч приоткрыл дверцу вольеры и боком чуть протиснулся в нее. Затем осторожным, но в то же время уверенным жестом придвинул ближе к центру вольеры миску с накрошенным мясом. И тут же, не отводя взгляда от волчонка, подался назад, вылез из вольеры и захлопнул дверцу, закрыл ее на задвижку.
   Волчонок никак не отреагировал ни на появление в вольере Пахомыча, ни на миску с едой. Как стоял, так и стоял себе в центре вольеры. Словно застыл.
   - Только сам, когда кормить будешь, в клетку - ни-ни. Прямо от порога к нему миску толкай - и все. Понял? - негромко сказал Пахомыч.
   - Понял, - кивнул Кирилл.
   - Обещаешь?
   - Да.
   - Молодец.
   Пахомыч и Кирилл еще некоторое время пробыли возле вольеры, о чем-то тихо переговариваясь и незаметно наблюдая за неподвижно стоящим волчонком. Потом Пахомыч приобнял Кирилла за плечи и они пошли к дому.
   Наконец они скрылись из виду.