- Убитый?
   - Да нет, старикан твой, который труп обнаружил.
   - А-а, Бутурлин... Понимаете, товарищ майор, он бежал.
   - От кого?
   - Ни от кого. Он джоггингом занимается.
   - Чем-чем? - Он повернулся ко мне неуловимо быстрым движением.
   Я мысленно себя обматерил. Лучше его сейчас не раздражать. Дело в том, что Терехин терпеть не может, когда в разговоре употребляют всякие новомодные, особенно американские словечки и выражения. Хотя готов поставить на кон свою месячную зарплату: он прекрасно знает, что такое джоггинг.
   - Ну, то есть он бегает трусцой, товарищ майор, - сказал я. - Он пенсионер и на здоровье слегка зациклился. Встает ни свет ни заря каждое утро и делает пробежку... Всегда по одному и тому же маршруту. В том числе через этот овраг и обратно.
   - Это он тебе сказал?
   - Нет. Я и раньше это знал.
   Он что-то невнятно пробурчал себе под нос. Я терпеливо ждал новых вопросов.
   - Он тебе домой позвонил?
   - Да.
   - Тебе, а не дежурному? Почему?
   - Он меня хорошо знает.
   - Откуда он звонил?
   Я указал рукой в сторону видневшегося неподалеку дома под зеленой крышей:
   - Вон оттуда, от Скоковых. Они хорошо знакомы. Сразу же после его звонка я позвонил дежурному, а сам сюда поехал.
   Терехин помолчал. Потом спросил с эдакой ленцой в голосе, которая могла обмануть кого угодно, но только не меня:
   - А где этот твой Бутурлин сейчас, сынок?
   Вопрос явно не предвещал ничего хорошего.
   - Я его подробно опросил и... и отпустил, товарищ майор, - сказал я. - Временно.
   - Ишь ты... Отпустил, значит?
   - Я не хотел его здесь держать, товарищ майор, - попытался объяснить я. - Но Николай Сергеич, то есть Бутурлин...
   - Ты мне уже говорил, как его зовут, - в голосе Терехина послышались стальные нотки. Волкодав - он и есть Волкодав.
   - Бутурлин одет был легко, а утро прохладное после дождя... И вообще, он человек старый...