хин. - Впечатления можешь оставить для мемуаров. Когда бригада закончит осмотр, вытаскивайте жмура из ручья - и быстренько в морилку, на вскрытие. Вряд ли на нем пальчики остались. Наверняка водой смыло.
   Последняя фраза была сказана специально для поднявшегося из лощины Коли Бабочкина. Тот в ответ только хмыкнул.
   - Если патологоанатом обнаружит что-нибудь экстраординарное, немедленно звони мне в отдел, - велел Волкодав светловолосому оперу Саше Поливалову и, повернувшись, хмуро взглянул на меня. - А ты вот что, сынок... К завтрашнему утру чтобы нарисовал мне всю картинку по академпоселку и железнодорожной станции: ну, шпана, малолетки, алкаши. Кто чем вчера занимался, есть ли у кого связи с Москвой. Кто от "хозяина" недавно вернулся. Понял?
   Ничего себе, сказанул! По всему поселку? Это называется отработка криминогенной зоны. А говоря нормальным языком - это ж сколько мне придется за один день перелопатить всякого дерьма? Я подумал, может, он даст мне хотя бы еще сутки? И решил поклянчить:
   - Но, товарищ майор...
   Даже закончить фразу он мне не дал.
   - Что - "но"? - свирепо уставился он на меня. - Жмурик на твоей территории, Михайлишин?
   - Да, обнаружен на моем участке.
   - Вот и рой носом землю, чтоб аж дым пошел. А к старикану своему свозишь меня сегодня... Самолично. В обед, в пятнадцать ноль-ноль. Из уважения к старческим сединам не буду его в отдел таскать, на месте у него объяснение возьму. Но смотри, не ляпни ему, что я с тобой приеду. Ладушки?
   - Понял, товарищ майор.
   Послышалось надрывное завывание двигателя. Мы дружно обернулись. Визжа покрышками, у лощины затормозил потрепанный милицейский газик. Из него выскочил молодой сержант-кинолог со здоровенной овчаркой на брезентовом поводке. Он чертом подлетел к Терехину, но вякнуть ничего не успел, потому что Волкодав ледяным тоном осведомился:
   - Ты где это, Митьков, шляешься? Лычки мешают?
   - Товарищ майор,