, бак пустой, вчера столько мотались, всю горючку сожгли, - испуганно затараторил сержант. - Я к завгару, а он говорит: мол, все лимиты исчерпаны на бензин... А я ему говорю...
   И тут Волкодава наконец прорвало - все раздражение, накопившееся за это злосчастное утро, вылилось на враз сбледнувшего сержанта.
   - Чтоб у твоего завгара хрен на лбу вырос! - рявкнул он. - Вот я ему сегодня устрою лимит! На всю оставшуюся жизнь. И тебе тоже! Марш работать, Митьков!
   Парень поспешно козырнул и помчался следом за рвущейся с поводка псиной вниз, к ручью. Мы молча наблюдали за его действиями. Они подбежали к мосткам через ручей.
   У кромки берега овчарка шумно обнюхала траву. Труп все еще лежал в ручье, и она не могла до него добраться. Потом уткнулась носом в землю и завертелась, засопела, как пылесос.
   И вдруг она глухо зарычала. Шерсть на загривке встала дыбом, собака попятилась и так резко прижалась к сапогам сержанта, что едва не сбила его с ног.
   - Джина! - прикрикнул проводник. - Ты что?.. След!
   Но овчарка закинула морду к безоблачному утреннему небу и жалобно, протяжно завыла, не отходя от хозяина.
   Она выла так, что меня мороз по коже продрал.
   И вот тогда я понял, что это странное убийство - не последнее.
   Будут и другие.
  
  Глава 4. ТЕРЕХИН
  
   Минут через тридцать после приезда кинолога с собакой, которая так и не взяла след, я уехал с места убийства. Но прежде чем отправиться к себе в райотдел, решил заскочить домой и перекусить: боль в желудке не проходила. Правда, и не усиливалась. И на том спасибо.
   Машину я не отпустил.
   Катя была уже дома, и на кухне меня ждал горячий завтрак. Меня всегда изумляло то обстоятельство, что, как правило, жена буквально с точностью до минуты предугадывает мой приход. Даже когда я не звоню и не предупреждаю. Телепатирует она, что ли?
   Услышав мои шаги, Катя с улыбкой повернулась ко мне, а сама продолжала накрывать на стол.