ашняя блузка и шерстяная серая юбка.
   - Тебя к телефону, - спокойно сказала она.
   - Кто? - спросил я, заканчивая скоблить подбородок.
   Левая бровь у нее приподнялась и я сразу понял - ох, не к добру это.
   - Я так понимаю, что она. Кажется, дорогой, она слегка не в себе.
   Дверь закрылась. "Она". Так моя жена всегда называет только одну женщину, не смотря на то, что "она" всегда представляется, когда звонит мне по телефону.
   Я содрал полотенце с крючка, мгновенно смахнул с лица остатки пены и вышел из ванной. Не могу сказать, что у меня сразу появилось плохое предчувствие, но уже подходя к телефону в прихожей, я ощутил какое-то непонятное беспокойство. Я мимолетно отнес его за счет неудачного воскресного утра, своего настроения и предстоящего разговора с женой. Впрочем, когда она мне звонила, что случалось весьма и весьма редко, к сожалению я всегда был неспокоен. Я взял со столика трубку, слыша, как на кухне со щелчком выскочили тосты из тостера.
   - Слушаю, - сказал я, заранее зная, что каждое мое слово фиксируется на кухне.
   - Это я, Сережа, - сказала она. - Извини, что я звоню тебе так рано...
   Она умолкла. Слышно было отвратительно, слова заглушал какой-то пищащий треск - она явно звонила из автомата. Но все равно - голос у нее сейчас был угасший и абсолютно чужой, она говорила с трудом, словно не находя слов. Если бы жена не сказала, кто звонит, я бы скорее всего не узнал ее. Вот именно тогда до меня и дошло, - с ней случилось нечто не просто плохое, а ужасное. А что именно - я и представить себе тогда не мог.
   - Что случилось? - так и спросил я.
   - Мне нужно... Мне нужна твоя помощь.
   - Так что случилось? - я повысил голос. У меня было такое ощущение, что она теряет сознание. - Где ты?
   - Я... Я на площади Толстого. Я не могу больше говорить... Приезжай.
   Я услышал гудки отбоя. Положил трубку, глубоко